Вновь: ошибка координат

– Как мама? – Оскар заговорил умеренно.

– Все хорошо. Но ты ее знаешь – гордость не позволяет проявлять чувства.

– При мне она их проявляла. – Это было сказано и услышано слишком размыто.

– Я могу отправить за ней.

При матери Оскар был куда податливее и дружелюбнее, что компенсировало отцовскую строгость и снимало с него ряд ответственностей перед сыном. Но теперь в глазах сына отец читал больше чем простое нежелание предстать перед ней в таком виде, нечто чужеродное, властное и оттого пугающее.

– Это был их выбор.

 – По-отцовски, защищая ребенка от чувства вины и несправедливой морали, произнес отец. – Иногда приходится убивать вопреки. Ты будешь искать причину, будешь искать оправдание вновь и вновь, но порой это происходит. Убить ради того, чтобы остаться в живых… Справедливость тут неприменима. Важно лишь то, выжил ли ты. Раз выжил, значит, не дай этому забрать то хорошее, ради чего ты и выжил.

Оскар не стал рассказывать об этом, да и не нужно было – отец уже все понимал. Еще день назад, во время бунта, ему пришлось спасать Настю от разъяренной толпы, чьи крики и стоны от нанесенного ущерба до сих пор доносятся эхом.

Тогда было не до переговоров или мыслительных процессов – инстинкт выживания во всей красе, пробудивший в нем кого-то еще.

– Папа, – тихо сказал Оскар, вытирая влажные глаза, – я бы хотел… я должен предстать перед судом. Я не хочу привилегий… Если честный суд признает меня виновным, то я хочу честно понести наказание.

Отец был шокирован этим заявлением столь сильно, сколь и горд за сына.

Сам бы он никогда не согласился на такую жертву в угоду мнимой справедливости. Раньше он и вовсе воспринял бы такое заявление за слабость и трусость, но сейчас неожиданно для себя видит в этом пугающую силу.

– Хорошо.

Сказано это было с трудом. Только исполнять это обещание он не собирался. Сыну сейчас нужно время, чтобы не просто узнать себя лучше, но и усвоить содеянное, так что пусть пока все идет своим чередом, решил отец, который сам ищет способ узнать этого человека.

Пререкания или споры лишь разрушат и без того с трудом налаженный контакт.

– Спасибо. Я знаю, правда, знаю, ты не…

– Я горжусь тобой, сын. Не забывай этого. Я рад, что ты жив, рад, что ты ценишь эту жизнь. Помни, что я всегда на твоей стороне.

Слова и мотивы усиливались еще и тем, что главнокомандующий прибыл сюда лично и поставил в приоритет разговор с ним, нежели требование формального отчета о работе.

– Я не справился.