Помутнение

Когда ад под названием «Школа» заканчивается, то ты выходишь в этот большой и неизведанный мир совсем один, знающий только математику и русский язык. Всего остального было слишком много, что ты успел выхватить совсем немного. Куда идти? Что делать? Путей настолько много, что ты забываешь: кто ты есть на самом деле. Ты кому-то чего-то должен. В первую очередь значимости обществу: Адвокат? Бригадир? Киллер? Мусорщик? Труповоз? Священник? Учитель? Военный? Фотограф? Депутат? Во вторую очередь уже отсосать, отслужить в кабинете военкома.

Сказать родителям, что ты не пропадешь и все будет у тебя хорошо, только они все равно будут считать тебя бездельником и без их совета твоя жизнь никак не наладится, а если их совет не сыграет в удачный спектакль, то сам виноват – своей головой думать надо было.

Часть II

Настолько плохо, что хорошо

В тумане, словно призрак

Рассекая волны, я бегу.

И может в своевольном бреду,

Я нагоняю свои страхи и обиды.

От чего же я вечно бегу?

Предрассветное безумие

Утренний туман рассеялся над мостовой.

Чума скребет косой по мощенной улице, словно сама смерть. При призрачном свете газовой лампы люди доедают остатки фасоли и курят табак, вытряхнутый из бычков. Последняя фасоль и последний табак, что может быть хуже?

Остаются заполненные одиночеством и печалью пустые тронные залы и величественные спальни лордов. Последний человеческий век подходит к концу. И кто останется здесь? Пустые слова и ветер? Скелеты, прибитые к полу и своим мягким кроватям.

Смерть вошла во вкус.

– Кто здесь последний? – Проскрипела Чума, остановившись посреди пустынной улицы. Я затянулся сигаретой и открыл дверь. Сел за стол напротив входа и ждал своего конца. Через пару минут в дверном проходе появился силуэт. Я отыскал ее холодные глаза и прибил к ним свой взгляд. Она зашла, поставив косу у напольной вешалки и села за стол напротив меня. Я закурил от свечи, что догорала во тьме ночи. Смерть раскурила толстую сигару.

– Ты единственный, кого я смогла отыскать. Неужели все остальные мертвы?

– Они боятся дышать, они боятся жить. Они мертвы.

– Страх – поганое чувство, от смерти не убежать.

– И я так подумал, поэтому открыл тебе дверь. Твоя коса остра, а дыхание смертельно.

– Настолько я хороша? – Улыбнувшись, спросила Смерть.

– В своем убийственном обличии – да.

– Хватит льстить мне! Твой час настал! Ты прожил свою дурацкую жизнь, и пора с ней расстаться.