Скажите, вы любите коктейли?

Уже в коридоре, у перекрытого сетчатой решёткой иллюминатора, крошечного оконца на бесконечно величественный космос, детектив заметил скамейку. Чернота клубилась за окном космической пылью, переливалась красным и белым, чуть ниже станции, на самой границе видимого из иллюминатора пространства, зияла фиолетовая бездна, раскинувшая свои щупальца без всякого порядка. Завихрения взорвавшейся несколько миллионов лет назад звезды продолжали медленно угасать, подобно туману перед рассветом. И над этим бескрайним, пугающим своей древней мощью великолепием зависла дряхлая, целиком состоящая из окружившего её мусора исследовательская станция людей.

Меркурий-4.

Настолько жалкий, что в названии даже поставили цифру.

Ещё на подлёте детектив подумал, что она походила на маленький астероид, чернильная клякса на фоне фиолетового, уродливая и нелепая – того и гляди, расколется пополам, лопнет от своей ничтожности.

Детектив с трудом оторвался от космоса, присел на скамейку. Сплёл ноги, открыл папку на последней странице.

Копия дела капитана, ушедшего, по словам местных, в отставку по собственной воле. Посеревшая от сырости фотография, неразборчивый почерк секретаря повествовал о былых заслугах, кое-где виднелись корявые пометки проверяющего о верной службе и крепком здоровье.

Он покачал головой, и перевернул пузатую папку, вновь открыл первую страницу. Там красовался свежий отчёт о происходящем за последний месяц на станции. Под отчётом о великолепных результатах работы стояла уверенная, размашистая подпись.

Подпись капитана, пропавшего несколько лет назад.

Глава 3

Жирная муха билась о потолок. С силой и упорством, она вновь и вновь врезалась в стальную поверхность всей своей тушкой, создавая невыносимый, мерзкий звук. Шмяк!

Детектив сидел за крошечным металлическим столом, одним из тех, на которых остаются странные мокрые отпечатки, если руки лежат на поверхности слишком долго. Наверху электрически гудела лампа, её едва хватало на комнату – полумрак, мягкая завеса теней, и только бесноватое насекомое нарушало спокойствие.

Он протяжно зевнул, скучающий взгляд гулял по пустой допросной, неизменно возвращаясь либо к пузатой папке перед носом, либо к странным, жутковатым пятнам на полу. Там, куда обычно усаживают допрашиваемого. Неудивительно, что молчание в этой комнате – редкий гость.

Единственная дверь заскрипела и открылась. Мелькнула яркая полоска коридорного света, послышался хлопок, и всё вокруг вновь растворилось в темноте.