Мои первые сны

 Баламуту хоть и шел двадцать второй год, и работа уже присутствовала, была у него одна страсть поганая, за которую Баламута многие недолюбливали. Этот невысокий, худощавый, юнец, с лохматыми, черными кудрями всегда был охоч выпить вина крепкого, из погребных бочек. Бажен пытался сынка отучить от такой страсти, но напрасно все. И случалось такое, что дума необычайная придет в его голову буйную, а батюшка с матушкой волнуются за дитя родимое. И не помогут тут не слово ласковое, ни сила великая…

Шел третий день берзеня.

Еще не весь снег сошел. Но деревца молодые изволили сбросить с себя шубы снежные. Бажен сидел за столом дубовым и пил чай крепкий. Вера и Баламут вместе с ним. Глаголили они о разном. Вдруг, сын странно прищурившись на Блажена спросил:

– Батька, а ты бывал в чужих краях?

– Бывал, сын, бывал.

Снова прищурив очи, Баламут спрашивает:

– А много там видел, батька?

– Много, сын, много.

Откинувшись на спинку скамейки дубовой, он произнес, задумчиво вытирая ланиты платком:

– Эх, повезло батька.

Хотел бы я тоже побывать в городах других. Хотел бы свет белый повидать и себя показать.

Отец улыбнулся и ответил:

– Нечего тебе, сын, показывать другим.  – и добавил – чем тебе у нас плохо-то?

Почесав нос, потом проведя рукой по лику своему затуманенному, сказал:

– Да скучно тут. Усе видел я, усе знаю. Эх, скука!

– В дорогу дальнюю собраться желаешь? Али просто так языком болтаешь?

– Желаю, батюшка. И как можно быстрее.

Бажен хитро прищурившись, ответил:

– Ишь, какой шустрый! Скучно, ему! А не пробовал очи свои разомкнуть и увидеть, родины своей красоту?

Но Баламут только отмахнулся и ушел куда-то.

Через месяц, опять приходит. Но уже одетый, сжимая крепко перстами туго набитый кошель. И глаголит голосом твердым:

– Батюшка, матушка! Покидаю я город свой. Решился на поступок свой, месяц тому назад оглаголенный. Прощайте! Очень верить хочется, что не надолго уеду!

Вера, резко встала со скамейки дубовой и начав обнимать и целовать сына спрашивала рыдая:

– И куда же ты пойдешь, горемычный мой? На кого нас оставишь? А вдруг, что-то с тобой, непутевым мальчишкой, случиться чего-то?

Сын поцеловав мать с отцом сказав еще раз «Прощайте», ушел из дому неведомо, куда.

Вот так.

Не шибко долго, и не шибко мало, странствовал по городам разным, Баламут непутевый год и два месяца. Последним городом, который узрел он, был Новый Город. И провел он там свои последние три дня странствия.