Отряд

Он блокировал плечом вялую попытку Макса и напряг бицепсы, приняв защитную стойку подающего надежды полузащитника. Угасающее солнце, пробиваясь сквозь ветви деревьев, отразилось от брекетов.

– Давай же, Иф! Валяй, рискни!

Эфраим стоял у подножия холма, скрестив руки на груди и обхватив локти ладонями.

Худой мальчишка – настолько тощий, что мог бы проскользнуть в сливное отверстие, как говорила его мать, – но с мощной и подвижной мускулатурой, с твердыми, точно каменный уголь, локтями и коленями. Он думал о мантре своего психолога, доктора Харли: «Не будь рабом своего гнева, Эфраим».

Это было так сложно. Гнев бурлил в нем, как тот дурацкий гейзер в Йеллоустонском парке – Старый Служака. Только гейзер вроде как верно служил, по нему можно было часы сверять. А гнев Эфраима возникал из ниоткуда, головокружительным зарядом пронзал кости и наполнял электричеством мозги. Ярость его была как темное облако, которое внезапно закрывает солнце, хотя всего мгновение назад небо было ясным и голубым.

– Что, трусишка? – Кент замахал руками.

 – Цыпленок, чик-чирик!

Верхняя губа Эфраима приподнялась, обнажив зубы, и с диким гортанным рыком он рванул вверх по каменной насыпи, чтобы сцепиться с Кентом. И увидел в глазах соперника подползающий отчаянный страх. Страх поражения, страх перед тем, насколько далеко способен зайти Эфраим. А тот уже предвидел, с какой легкостью разделается с соперником. Видел, как кулак взлетает над неповоротливыми руками Кента, разбивает в кашу, расплющивает толстые слюнявые губы об острые скобки, рассекает кожу.

Видел, как здоровяк падает, точно куль с грязным бельем, а сам Эфраим продолжает его преследовать. Кулаки работают, будто поршни, уничтожая мужественную симметрию чертова лица Кента Дженкса…

Эфраим увидел все это в тот миг, когда забрался на вершину замшелой кучи камней. Довольно тупой приз, по правде говоря. И тут силы Ифа иссякли от близости расправы и сознания того, на какую жестокость он способен. Кент воспользовался моментом и сбросил противника вниз.

Затем принял позу бодибилдера: по-крабьи согнутые руки, на лице карикатура на деспотичного монарха.

– Я… теперь… непобедим!

Эфраим нахмурился и потер локоть – кожа была ободрана, кровь, медленно сочась, стекала к запястью.

– Не круто, большой Кей.

Эфраим углядел Ньюта, соскребающего с бревна мох. Ньют всегда уходил запихнуть дурацкие листочки в свой дурацкий блокнот и черным маркером занести все в каталог. Восточный сумах. Индийский табак.