Отряд

НЬЮТОН ОТВЕЧАЛ за разведение огня. Ребята были рады, что он взял инициативу в свои руки. Вдобавок Ньютон преуспевал почти во всех основных навыках выживания: разжигание огня, ориентирование и сбор съедобных ягод.

Ньютон поджег ворох уснеи[8 - Уснея – разновидность кустистых лишайников.] и принялся нянчиться с нарождающимися язычками пламени. Они поползли вверх по выбеленному дереву. Мальчишки присели вокруг костра, чтобы вобрать его тепло. Медово-золотистый солнечный свет разливался по тихой воде.

– Моя бабушка умерла от рака, – внезапно произнес Эфраим. – От рака печени.

– Чего? – встрепенулся Макс.

Взгляд Эфраима, брошенный на него, говорил: «Просто слушай».

– Ее кожа пожелтела. Все, что она могла осилить, – заменители еды, которые пьют старики. Волосы у нее вылезли из-за радиационной камеры, в которую ее засовывали, чтобы убить рак. – Он тяжело выдохнул, сдувая со лба темные пряди. – Когда я сегодня утром увидел этого парня, то сразу подумал о бабушке.

Весь день они старались не вспоминать того человека, но он все равно мелькал где-то на краю сознания.

Изящное и необычайно красивое лицо Эфраима приняло на редкость задумчивый вид.

– Как считаете, что с ним такое?

Кент схватил камень и с размаху швырнул его в воду.

– Кто знает, Иф? Если рак, то рак, верно? Люди заболевают раком. – Кент посмотрел на остальных с диким торжеством. – Может, у него это, как оно называется… альпинизм или как-то так.

– Альцгеймер, – поправил Ньютон.

– Да, пусть бы и эта хрень, Ньют. У него вот она.

– Слишком молодой, – сказал Ньютон. – Это болезнь стариков.

– Вы, парни, ведете себя как дети, – Кент растянул последнее слово. – Мой отец говорит, что самый очевидный вывод обычно самый правильный. В девяноста девяти целых и девяти десятых процента случаев.

– Ну, и какой же вывод самый очевидный? – спросил Шелли, обратив бесцветное лицо к Кенту. – У него кожа как будто плавилась.

Ребята умолкли.

– Я думаю, что парень просто болен, вот и все, – сказал Макс через некоторое время. – Я много думал об этом.

– Я тоже, – произнес Эфраим.

– И я, – добавил Ньют.

Кент фыркнул:

– Тим ведь врач, так? А значит, это его работа. И лучше бы ему все уладить к тому времени, как мы вернемся.

Он пинком разворошил костер, разбросав пылающие коряги.

Прежде чем уйти, Ньютон собрал тлеющие палки и погасил их в воде.