Выбор ее сердца

Объявления расклеиваю, справки навожу.

– А я решил, что вы в отпуск приехали или что-то в этом роде.

– Нет. Это моя работа. – Теперь. Прежде Эва работала графическим дизайнером в крупной маркетинговой фирме.

– В смысле – расклеивание листовок?

– Поиски брата. Разве может быть что-то важнее?

Его смущение было не ново. Не он первый не мог уразуметь ее мотивов. Даже отец не понимал. Ему было проще объявить Трэвиса мертвым и оплакать. Эва к этому не готова. Она представляла, что почувствовала бы, если бы брат умер, ведь они всегда были очень близки.

– Значит, вы колесите по дорогам и расклеиваете объявления?

– Именно. Пытаюсь всколыхнуть людские воспоминания.

– На восточное побережье у вас ушел целый год?

– Около восьми месяцев. Потом я хотела отправиться на север. – «И вот где оказалась», – мысленно добавила она.

– Что было до этого?

Эву снова затопило чувство вины за два потерянных месяца, когда она ждала помощи от полицейских, оказавшихся совершенно бесполезными. Ей следовало раньше взяться за поиски!

– Я доверяла системе.

– Власти его не нашли, да?

Десятки тысяч людей пропадают каждый год. Я поняла, что только семья может поставить поиски Трэва превыше всего.

– Так много?

– Подростки. Дети. Женщины. Многих довольно быстро находят.

Маршалл бросил взгляд на листовку:

– Здоровые восемнадцатилетние юноши не попадают в верхние строчки списка поиска?

У Эвы в горле образовался ком.

– Только если налицо признаки убийства.

Власти отказались считать затяжную депрессию Трэвиса психическим расстройством, хотя его шкафчик в ванной был полон психотропных препаратов.

Официантка с ужасными розовыми волосами со стуком поставила перед Маршаллом пиво, а перед Эвой лаймовый коктейль и удалилась.

– Теперь понятно, зачем вам автобус. Внутри очень уютно!

– Я в нем живу. Дом пришлось продать, чтобы выручить деньги на поездку.

– Вы продали дом?

Она вздернула подбородок:

– И с работы уволилась. Не хотела, чтобы что-то отвлекало от моей миссии.

– Ваш поступок вполне оправдан.

Такая оценка обескуражила. Обычно люди упрекали ее в глупости или даже безумии, намекая тем самым, что она такая же, как брат.

– И все на этом? Не станете давать мудрых советов?

Маршалл посмотрел ей в глаза:

– Вы взрослая женщина и поступили так, как считали нужным. Как я понимаю, продали свою собственность.

Эва внимательно всмотрелась в его лицо.