Принц в розовом пальто

Ох, кажется, вот так и понимаешь на своей шкуре, что такое “давление скачет” и “кровь в венах бурлит”. Хотя второе явно не из медицинского справочника, а, скорее, из какого-то глупого любовного романа.

Дальнейшее геройство мне видно плохо. Луч фонарика неровно скачет, выхватывая из темноты округлые куски обшарпанной стены дома, из трубы раздаются заунывные тоскливые вопли, сам герой периодически бубнит нечто нечленораздельное, умудряясь как-то сразу одновременно удерживать себя на лестнице, чем-то скрежетать по оцинкованному металлу и подсвечивать себе фронт работ фонариком.

Через десять минут стояния в темноте на пронизывающем ветру я принимаюсь пританцовывать, подслеповато щурясь в тщетной надежде хоть что-то разглядеть.

– Ну что там, Егор? Получается? – не выдерживаю я наконец.

– У-э о-э о-о, – раздается в ответ жизнерадостное, но совершенно не информативное.

– Ну, “о-о” так “о-о”, – соглашаюсь я, готовая в любую секунду оказать посильную помощь – повосторгаться, испугаться, поахать в умилении или завопить от ужаса.

– И-а! О-о-и!

О, ну понятно, конечно. Он явно предупреждает меня о чем-то. Было бы классно, если бы еще можно было расшифровать, о чем именно. Подойти поближе? Или отойти подальше?

Отойти подальше я всегда успею. А вот с “вовремя подбежать” могу и припоздниться.

Я приближаюсь к тому пятачку, откуда Егор запрыгивал на пожарную лестницу, и в ту же секунду, пролетев буквально в сантиметре от моего плеча, на землю что-то грузно шлепается, позвякивая явно тяжелыми железяками.

– И-а!!! Йа-э а-а о-о-и!

Ой. Значит, надо было отойти.

Знаете, я не имею ни малейшего представления, как должны выглядеть настоящие брутальные герои. Вот смотришь все эти раскрученные блокбастеры с надоевшими за не один десяток лет суровыми профилями и понимаешь – не-ве-рю! Вот не верю и все тут. Не бывает такого, чтобы тихий милый сосед этажом ниже, с которым ты только что обсуждала в лифте творчество Мандельштама, в мгновение ока превращался в суперниндзя, крушащего голой ладонью стену монолитного дома, а после великой битвы с сотней врагов лишь поправлял завернувшуюся манжету белоснежной рубашки.

Встрепанный ветеринар, с мокрым от пота лицом, несмотря на холодный ветер, тяжело дыша раскрытым ртом с зажатым зубами фонариком, тяжело приземляется рядом со мной и с кряхтением выпрямляется. И знаете, с моей точки зрения, вот он выглядит как раз настоящим героем.