Красивый, богатый, свободный…

Извращенец.

– Что? – спросила Таш, хлебная палочка замерла на полпути к ее рту.

Эйден изобразил на лице спокойствие. Что его выдало? Он ухватился за нечто, заслуживающее доверия.

– Так, вспомнилось. Мои родители. Когда я был маленьким, моя мать была одета почти как вы. Думаю, они, возможно, были вполне органичны в свое время.

Таш улыбнулась.

– Это было в середине восьмидесятых? Движение «нью эйдж» тогда процветало. Очень может быть. Или вы думаете, ваш отец родился в деловом костюме?

Воспоминание, которое выдало его подсознание, когда нужно, чтобы ложь стала очевидной.

Эйден действительно помнил мать, одетую по-земному и свободно. Смеющуюся с отцом, обнимающую малыша Эйдена. Воспоминание имело оттенок техниколор, как у фотографий восьмидесятых годов. Но именно счастье матери показалось ему неуместным. Много времени минуло с тех пор, как у него возникли воспоминания о том, как она смотрела на отца. Обожающе. Заинтересованно. Возможно, это больше плод воображения, чем воспоминание. Эйден не мог представить отца лежащим на траве у реки, разглядывающим облака, дышащим в унисон с журчанием воды.

– Вы, значит, не много знаете о прошлом родителей? – Таш тщательно делала нейтральное лицо. Можно подумать, Эйден не заметит ее неловкие попытки получить информацию об отце, которой она сможет воспользоваться для его обольщения.

Он сжал челюсти.

– До того, как я появился? Нет, не очень. Я знаю, что они встретились в универе. Он одновременно проходил курсы по коммерции и праву, она изучала искусство до тех пор, пока не ушла в конце второго года.

Похоже на судебный протокол.

– И хватит об этом.

– Вам не любопытно?

– Не особенно. Это старая история.

Странно, что матери Таш не было среди знакомых. Она приподняла бровь.

– Скорее, не считается, поскольку не касается вас.

Уфф! Неужели я стал таким ничтожеством после знакомства с ней? Да, наверное.

– Мои родные близки, но они всегда старались держать детей подальше от дел старших.

На самом деле в его семье дети получали по рукам за то, что совали нос в дела взрослых. Поэтому он точно знал, как возмутится отец, когда поймет, что сын старается помешать охотнице за состоянием. Но это его не волновало. Он вряд ли будет стоять в стороне и даст Наташе Синклер, этой сирене с кольцом на большом пальце ноги, разрушить тридцатилетний брак.

Его отец красивый богатый человек. Амбициозные женщины регулярно приходили и уходили.