Двойная игра

– У нас две новости, – продолжал Егор Васильевич, – одна плохая, а вторая – еще хуже, – после секундной паузы закончил Гирин. – Начну с первой, – продолжал он, – сегодня ночью вскрыли очередной банкомат и унесли восемь лимонов[1 - Лимон (жарг.) – миллион рублей], а вторая – сейчас к нам приедут проверяющие из Главка, и все потому, что мы не можем поймать этих хреновых грабителей. С каждым словом тон Егора Васильевича становился все грубее и жестче.

– Кто-нибудь ответит мне, что это за банда вскрывает банкоматы? – вопрос адресовался всем сразу, но остался без ответа.

Опера понурили головы, некоторые бездумно обводили ручкой проставленные даты в блокноте, а кто-то просто смотрел в пол или в сторону. Никто не хотел навлечь весь гнев шефа на себя, уж лучше пусть он распределится на всех поровну, чем неловкий взгляд или движение выделят кого-то из общей массы и автоматически сделают его главным виновником, в которого полетят все претензии.

– Отлично! – после паузы гаркнул Гирин и, вскинув руки вверх, с силой стукнул обеими ладонями по столу. – Поработали, молодцы! Четвертое ограбление, а у нас даже намека нет, кто это может быть.

Никто из оперов не смел и головы поднять.

– Может, есть какие-нибудь предложения? – сурово спросил он. – Великолепно! – сам же ответил на поставленный вопрос после единодушного молчания его подчиненных.

Подполковник Гирин покрутил головой и с силой выдохнул.

Как ему показалось, рабочее настроение проникло в голову каждому сыщику, сбив последние следы утренней дремоты.

– Записываем, – тем же грозным тоном, каким родитель ругает своего ребенка за невыученный урок, но с ноткой надежды на прощение, сказал Егор Васильевич.

Мгновенно оцепенение оставило его подчиненных, зашелестели страницы блокнотов, заклацали ручки, а у майора Петрова, не совладавшего со своей собственной прытью, колпачок от шариковой ручки отскочил в центр кабинета.

На секунду Петров замешкался: встать и поднять колпачок сразу или оставить его там и забрать, когда планерка будет закончена. За его внутренними терзаниями, замерев, наблюдали все. Он никак не хотел снова стать объектом насмешек, наконец, привстав и тут же снова сев на свой стул, Петров решил забрать злосчастный колпачок при выходе.

– Пишем, – еще раз повторил Гирин, вернув себе всеобщее внимание.