Лили, запертая во сне

Лили машинально подняла руку, чтобы дотянуться до волос, потом передумала.

Ворон, явно довольный собой, сел на крышу сарая и стал чистить клювом перья.

– Я прилично уронил тебе на голову, – сообщил он. – Разве такое могло присниться?

Лили задумалась.

– Наверное, да.

Он хмыкнул.

– Кажется, привёл неудачный пример.

– Просто отвратительный, – уточнила Лили.

Её голос звучал откуда-то издали, глухо как из бочки.

– Ну, прошу прощения. Вообще-то, мы очень чистоплотные, если что. Не как голуби.

Можно вытереться Кротихой.

– Нельзя, – ответила та.

Лили вздохнула. Даже если это сон – на что ужасно не похоже, – в волосах у неё теперь птичья какашка. Она отложила подкову и подошла к банкам от краски около тёмной стеклянной двери пристройки. С этой стороны весь дом был тёмным. Внутри ничто не шевелилось. Но она всё-таки наклонилась пониже, подбирая тряпку, брошенную малярами на одну из банок, чтобы ничто из дома её не заметило.

Лили, морщась, начисто вытерла голову. Потом вернулась в сад.

Кротиха и Ворон ещё ждали её на том же месте, разглядывая глазами, больше похожими на драгоценные камешки, мерцающие в темноте, а не на бусинки.

Будто чего-то от неё ждали.

– А кротиху зовут просто Кротиха? – спросила она.

– Ну а как же ещё? – удивилась та. – Имена только для людей.

Лили наклонила голову набок.

– А вот у дельфинов имена есть, – сообщила она. – Миссис Бини рассказывала в школе. Они похожи на песенки, щелчки или такое, что говорит только о том дельфине.

Они их знают с детства. И…

Она замолчала, поняв, что от испуга болтает без умолку.

– У них это необходимость, – заявил Ворон. – Я хочу сказать, будь я дельфином, мне бы тоже потребовалось имя. Они же все на одно лицо. А вот я просто Ворон.

– Ну… – протянула Лили.

– Ну что?

– Вороны… вроде… тоже одинаковые.

Ворон негодующе взъерошил перья.

– Да как ты смеешь? Я, к твоему сведению, очень красивый экземпляр.

– Ух ты! Правда, что ли? – оживилась Кротиха. – Сама-то я вижу плоховато.

Всё из-за жизни под землёй.

– Ну, не знаю! – возразила Лили.

Неужели какой-то укол повлиял ей на мозги?

– Ворон как ворон!

Ворон фыркнул и спрятал голову под крыло.

– Обиделся, – вздохнула Кротиха. – Птицы такие ранимые.

Лили закрыла ладонями лицо.

– А что вы тут делаете? – спросила она. – Почему разговариваете? Чего хотите?

– Да ничего, – подняв голову, заявил Ворон. – Мне самому редко чего-то хочется. Разве что вишен.