Макс Сагал. Контакт

За спиной ревел мотор.

– Меня преследуют! В меня стреляют!

Лавировал между деревьями, перескакивал через голые наросты кустов.

– Приказываю остановиться!

Снегоход преследователей застревал в плотных зарослях. Его мотор вопил от беспомощности.

Артём выскочил на небольшую поляну. Отражающий солнце снег слепил глаза. Впереди возвышалась сопка, покрытая густым хвойным лесом, к ней тянулись следы.

Снегоход отстал. Мотор вхолостую тарахтел вдалеке.

Неужели они сдались?

На ходу Артём обернулся и увидел патрульных, которые теперь преследовали его на своих двоих.

Снова стрельба.

Артём в суматохе потерял из виду собственные следы. Бежал теперь наугад, загребая ногами свежий снег.

– В меня стреляют! Стреляют!

Ноги завязли. Он упал и пропахал лицом борозду. Пули вгрызались в землю рядом с ним, выбрасывая в воздух ошметки грунта и льда.

Артём запаниковал. Первые метры удирал на карачках, потом снова на двух ногах. Адреналин накачал его мышцы немыслимой энергией. Он пересек поляну и побежал в гору, не сбавляя темп.

Когда подъем стал совсем крутым, а ноги проваливались в плотный снег по щиколотку, он цеплялся за стволы молодых сосен и елок, подтягиваясь словно на лианах.

Выстрелы смолкли. Артём остановился и перевел дух. Казалось, сердце вот-вот сломает грудную клетку изнутри.

Патрульные остались у подножия сопки. Один, приставив ладонь ко лбу, пытался разглядеть Артёма среди деревьев, второй общался с кем-то по рации.

Артём лег на снег и раскинул руки в стороны, пыхтя как паровоз.

Вытащил из кармана шоколадный батончик, откусил сразу половину. Стало невыносимо жарко. Убавил нагрев термокостюма – иначе сварится, как курица в духовке.

Спустя несколько минут патрульные вернулись к брошенному снегоходу. Артём снял камеру с головы, направил на себя и заговорил с отдышкой:

– Только что, при пересечении границы заповедника, я наткнулся на патрульных. Я пытался им объяснить, что ничего не нарушил, показал удостоверение журналиста.

По мне без предупреждения открыли огонь. Слава богу, я сбежал. Что же это получается? Военные готовы пристрелить любого, кто без спросу сует нос в их дела? Кто им дал на это право? Это беспредел. Теперь я полон решимости выяснить, что здесь происходит. Вы меня знаете, я не остановлюсь, пока не докопаюсь до сути.

Артём выключил запись. Прищурив глаза, посмотрел в безоблачное небо. Сухой и морозный воздух приятно обжигал лицо.

Он только что мог умереть.