Сонм. Сборник рассказов

Главное, что не будет такого, как прежде.

***

Впервые прилетев на Луну—2, ты будто оказываешься в гостях у старых друзей. Данилову потребовались годы, чтобы превратить некогда безликую железную лабораторию в уютное гнездышко.

Вдоль неподвижного сердечника станции тянется длинный служебный коридор. По нему можно попасть в бункер с припасами, шлюзовые камеры и двигательный отсек. Здесь круглосуточно царствуют невесомость, прохлада и гул вентиляторов. В свободное время Данилову нравится выбираться сюда и, расстелившись на невидимом диване, летать от одного конца к другому, погружаясь в собственные мысли.

На этот раз в сухом воздухе коридора витало эхо привычного развеселого гогота.

– Лови, – Мирослав швырнул перчатку, когда Данилов показался в проеме люка шлюзового отсека.

Данилов театрально увернулся, бросил в ответ отвертку. Мирослав кувыркнулся через голову, изобразив в воздухе ковбойскую стойку. Ловким движением поймал отвертку, повертел в руке, словно револьвер, и сунул в карман – кобуру.

Будучи худющим по природе, Мирослав обладал недюжинной силой и сноровкой. Во время высадок не раз выручал неповоротливого Данилова.

«Команда лунатиков всегда в строю», – шутил Мирослав.

И сегодня команде пришел конец…

– Чуть не убил. Нет, это не тебе, брат, – Мирослав поправил микрофон с наушником. – Да, твой будущий капитан Эд Данилов в гости заскочил. Так, о чем мы говорили… Ах, да. Заходишь на сближение медленно. Стыковка пройдет в автоматическом режиме.

Держи курс, никуда не торопись, все ясно? Приказываю? Именно это и делаю. А потому что твой старший брат, умник. Да – да, расскажешь при встрече, как меня любишь. Скоро увидимся, братец. Конец связи.

Мирослав снял наушник, потер ухо.

– Никто меня так не выводит…

Данилов посмотрел в круглое окошко внешнего люка. Его встретил непроглядный мрак и гладко выбритое лицо в отражении. Благородная залысина, аккуратно подстриженные бока, прямой узкий нос – готовый портрет для стены почета летной школы.

Хотя там уже висит его портрет лет эдак десять. Только у того Данилова волос побольше, да морщин поменьше.

Станция пролетала над обратной стороной спутника, навечно спрятанной от взора родной планеты. Здесь хозяйничала ночь, а значит Земляне любовались полнолунием.

– Марк уже не ребенок, – сказал Данилов.

– Для меня он всегда будет одиннадцатилетним шкетом со рваными коленками.