Неокортекс

– Попридержи лошадей амиго, без тебя не уедут.

– У нас расписание!

– Пока вы тут я отвечаю за расписание. Мое дело принять двух человек, оформить и доставить в работающем состоянии на базу. Вы шестеренки огромного и дорогого механизма, и пока не готовы крутиться как надо. Да и не до вас там сейчас – сегодня пласт вскрывают.

– Сегодня?! – хором проорали.

Платон вскочил с койки.

– Эй, полегче, – Егерь усадил его на место. – Эта штука мультики показывает.

– Правда, сегодня? Не обманываешь?

– Вы что не в курсе вообще, что тут было?

Они отрицательно помахали головами.

– Вчера стометровую отметку пробили. Сегодня спускают термобур с компенсатором давления. Если все путем пройдет, будут вскрывать.

Илья ликовал про себя. Это значит ему не придётся здесь надолго задерживаться.

Изначально планировалось пробурить три скважины на поверхности Европы. Но из-за проблем с оборудованием ни одну не смогли закончить. Позднее решили и вовсе обойтись единственной, но и с ней никак не могли справиться.

Две недели назад работы снова приостановили из-за опасности выброса.

«Точно говорю тебе – и эту скважину похоронят», – нервничал тогда Платон.

– Свяжемся, а? Вскрыли уже, я точно уверен, – у Платона голос срывался от волнения.

– Всему свое время, амиго. Как закончат, сразу сообщат. Расслабься и получай удовольствие.

Егерь подошел к терминалу управления.

– Я замедлю вращение модуля до трети земной гравитации. Быстрее привыкните. Пока пойду перекушу. Будет тошнить – терпите.

С коек не вставайте. Захотите поссать – зовите. И не ерничайте, это не шутки. Домой же хотите вернуться?

Илью затошнило уже от предупреждения. Живот у него всегда был слабым. После старта он неделю выблевывал все, что съедал. Килограмм пятнадцать потерял, не меньше. Правда потом нарастил еще двадцать.

– А вы хотите домой вернуться? – спросил Илья.

– И что ты мне ВЫкаешь, я что дядька твой?

Илья пожал плечами. Егерь заговорил серьезно:

– Осталось недолго всем нам. Не успеете оглянуться будем на пути домой.

Совет вам – наслаждайтесь каждым мгновением здесь, оно того стоит. Не торопитесь жить.

Илью удивили нотки грусти в его голосе. Человек провел на станции два года в полном одиночестве и, кажется, должен больше всего на свете хотеть вернуться к людям, в цивилизацию. Чувствуется в нем надлом. Видно, станция его дом родной и от мысли с ней расстаться у него слезы на глазах.

– Ладно, амигос. Не уйдешь от вас. Ничего не трогайте.