Белый архив

Не прокатывал тут и способ поговорить с предками по душам. Даже, если б я умел выговаривать все слова и смог нормально объяснить ситуацию – удар по психике родителей был бы обеспечен. Возможно даже, они вызвали бы священника, чтобы тот изгнал из моего тела злой дух.

Нет, я должен оставаться ребенком в их глазах, и мне следовало придумать хитрый план, при этом, не выдавая себя. Беда в том, что нихрена толкового у меня не получалось. Чтобы лучше объяснить, насколько все печально с идеями, моя лучшая задумка заключалась в том, чтобы сымитировать свое похищение.

Я всерьез рассматривал вариант создать письмо от якобы похитителей, вырывая из газеты нужные буквы и приклеивая их на бумагу в виде требования выкупа. Родители, получая письмо, сняли бы деньги и ждали дальнейших указаний, а потом я бац, и возвращался бы в нужное время. Итог: деньги не в банке – задача выполнена. Вот только мне пришлось бы провернуть исчезновение в стиле Латифы, где-то прятаться несколько дней, даже не представляя, послушались ли предки. Опять же, мать сошла бы с ума, а я дал себе обещание не расстраивать её.

В общем и целом – разумных и исполнимых идей не было. Я уже совсем закипал от злости, когда мои дневные размышления на кровати перебил визит отца. Он зашел в комнату и принялся меня молча одевать. Видать, решил выгулять, хоть и погодка не из теплых. С другой стороны, свежий воздух мог пойти мне на пользу, глядишь, какая мысль умная родится.

Выйдя на улицу, отец, однако, не отпустил меня с рук и вместе с матерью пошел в сторону гаражей.

Они обсуждали приглашение кого-то в гости на вечер, но не обмолвились и словом о том, куда направлялись. Гуляние явно не предвиделось. Дойдя до нужного гаража, отец вывел свой мотоцикл с коляской. Мать села в коляску со мной на руках, отец запрыгнул за руль и вдавил на газ.

За пятнадцать минут мы домчались до неизвестного мне жилого дома и остановились во дворе. В следующий миг из подъезда вышел… мой крестный. Он был папиным другом и сослуживцем. Я не видел его с самого детства, лет уже примерно двадцать, но сразу узнал по характерному шраму на брови и по усам.

В меня начало закрадываться плохое предчувствие. Я всегда гордился своей чуйкой, которая даже однажды спасла мне жизнь в тюрьме. Один недалекий идиот как-то раз проигрался мне в карты пачку сигарет, после чего решил отомстить по-своему. Наострил заточку и подкрался со спины. Я затылком почувствовал неладное и вовремя обернулся, чтобы избежать удара.