Жажда. Темная вода

Она передвигалась на коротких задних лапах и использовала сочленения двухметровых крыльев как еще одну пару лап. Ее мощный темно – желтый клюв с несколькими рядами острых зубов угрожающе клацал.

Витька высунулся из разбитого окна и открыл стрельбу из калаша. Тварь взметнулась в воздух, перелетела через машину, где ее уже встречал огнем Кобальт. Резкий взмах мощного крыла сбил сталкера с ног. Тварь бросилась к нему с раскрытой пастью.

Отползая, Кобальт выхватил пистолет из кобуры на ноге, выстрелил. Пуля угодила в мощный клюв, выбив из него небольшой осколок.

Тварь взвизгнула и, поняв, что поживиться здесь не удастся, взметнулась в небо.

Витька стрелял ей вслед, но не попал. Тварь скрылась за жилой высоткой.

На несколько долгих секунд повисла жуткая тишина, только сбитое дыхание сталкеров тревожило воздух.

– Что это за тварюга была? – выпалил Витька с кашлем. На лице у него красным блестели десятки мелких порезов. – Ты когда – нибудь такую видел?

Кобальт покачал головой.

Ничего подобного ему никогда не встречалось.

Столкновение с дверью внедорожника размозжило упитанному голову в кашу – мгновенная смерть. Второй лежал в луже крови, но, судя по вздымающейся грудине, еще жив.

– Что будем делать? – спросил Витька растерянно.

– В Кремле слышали выстрелы. Они сообщат в Гортранс, те пришлют подкрепление.

– Надо нашим сказать, пусть приезжают, дадим отпор.

Витька потянулся к рации.

– Отставить. Этого надо к врачу.

Дружинник резко открыл единственный затекший глаз и закричал.

Не мешкая ни секунды, схватил автомат, собираясь осыпать сталкеров свинцом.

Кобальт всадил ему пулю в голову.

– Мать его! Чё за херня! – вскрикнул, перепугавшись, Витька.

Кобальт убрал пистолет в кобуру, тяжело вздохнул. Теперь все обернулось совсем плохо. Гортранс им такого не простит.

Когда – то по этой улице каждую минуту проезжали сотни машин и поток не останавливался круглосуточно. Тысячи людей гуляли по широким тротуарам, ужинали в ресторанах, уличные музыканты давали концерты на открытом воздухе.

Кобальту казалось, он и сейчас он слышал звуки моторов, счастливые крики людей, музыку, чувствовал аромат итальянской кухни. Все это отпечатком времени сохранилось в безжизненных ныне и обвитых ядовитыми корневищами зданиях, вывернутым наружу мощенным тротуарам и выцветшей, но отлично сохранившейся детской качели. Темная вода забрала у людей привычную жизнь, но прошлое ей не смыть.