Жажда. Темная вода

– К черту Кремль, к черту Гортранс и остальных, – сказал вдруг он. – Пошлем их всех на хрен.

– Это как понимать?

– Так больше продолжаться не должно.

– Именно об этом я и думаю каждый день – как извертеться, угодить и тем и другим, чтобы людям было, что в стакан налить.

– А может пора перестать вертеться? И начать действовать?

Батя подошел к Кобальту, посмотрел ему в глаза.

– Помнится, я спросил тебя совета однажды, как поступить, и ты ответил: «Я сталкер, мое дело в поле ходить».

Это ты делаешь и правда лучше других, вот и продолжай. А политику оставь мне. Потому что я думаю не только о том, что есть сегодня, но и том, что будет завтра…

Кобальт перебил его:

– А ты задумывался, где мы будем через год доставать лекарства, консервы, запчасти, бензин? В кольце ничего не осталось. Мы все выгребли.

– В Кольце еще полно добра. Ищите лучше, работайте тщательней. За кольцом слишком опасно.

Кобальт сделал два шага назад, чтобы охватить взглядом всю карту.

– Я говорю не о выходе за кольцо, а о том, чтобы вообще уйти из Москвы.

Батя несколько мгновений пялился на Кобальта, пытаясь понять шутит ли тот.

– И куда мы пойдем? – усмехнулся он. – Может в Оазис? Где океан чистой воды, плодородные земли и птички поют. Ты что проповедей Агронома наслушался?

Кобальт ткнул пальцем в карту. Батя подошел, взял со стола очки, пригляделся.

– Ледник Безенги, самый большой на Кавказе, – пояснил сталкер. – Ему несколько тысяч лет, толщина льда две сотни метров.

Верхний слой намерз темной водой, но ниже до сих пор чистая.

Батя снял очки и разочарованно вздохнул.

– Я все рассчитал, – Кобальт схватил чистый лист бумаги со стола, начал писать. – Сто шесть человек, по два литра в день, умножаем. Три водовозки хватит, машины достанем, знаю где. Людей погрузим на автобусы, вперед пустим бульдозер, чтобы дорогу разгребал.

– Кобальт…

– С находкой Фонаря нам провизии на несколько месяцев хватит, – продолжал сталкер.

 – Обживемся, будем выращивать овощи и пшеницу…

Батя положил ладонь на руку сталкера. Сердце у Кобальта колотилось, на глаза упала дымка.

– Дима, успокойся. Послушай меня.

– Пять – шесть дней в пути. Мы доберемся. Мы сможем…, – тараторил Кобальт уже вполголоса. – Ледник не растаял. В нем есть чистая вода.

– Это не имеет значения.

– Почему?

– Потому что мы никогда туда не доберемся! – Батя повысил голос.