Отделенные

Это Фаргрен, первый раз работаем, как и с тобой.

– Мильхэ, – коротко ответила эльфийка.

Бирюзовые глаза излучали холод всех льдов Драакзана.

– И откуда ты будешь?

– Из Светлого Леса, видимо.

Правая бровь эльфийки дернулась вверх, голос будто понизил температуру вокруг на пару градусов. Рейт хихикнул. Фар подумал, что тот либо болван, либо… толстокожий, как змееклюв.

– Ну да, тупой вопрос. Что умеешь?

Мильхэ молча заморозила эль Рейта. Шапка пены теперь была скорее снегом. Маленький сугробик в кружке.

«Иллиген, – подумал Фар. – Будет здорово, если умеет лечить, а не только морозить».

И кажется, вместо путешествия к возможной горячей точке их ждала холодная прогулка. Хорошо, если не смертельно холодная.

– Здорово! – воодушевился Рейт и отгрыз от сугроба кусочек. – Люблю, когда в компании и водник, и огневик. И поесть, и попить, и помыться можно нормально!

– Маатар меня сожги, – пробурчал Геррет. – Почему мне постоянно выпадает таскаться с этими болтунами невесть где?

– Да ладно тебе, Гер, за такие деньги можно потерпеть даже Трафа.

Коротышка насупился и уткнулся в тарелку. Чем так отличился гад-сказитель с репертуаром из похабного наемничьего фольклора, осталось тайной.

– Ну, выходим завтра утром? – спросил Лорин, покончив со своим ужином.

– Так-так! – Рейт весело хлопнул по столу. – Надо же выпить за знакомство!

– Пейте, – сказала Мильхэ, подавая знак прислуге.

Лица мужчин вытянулись.

– Как? Традиция же! – воскликнул Рейт.

На стол перед эльфийкой ловкий слуга поставил кружку.

– Молоко? – удивился Фаргрен. – Ты о гильдейской традиции не знаешь?

От взгляда цвета бирюзы ему захотелось, чтобы Геррет поджег Таверну. Для тепла.

Но все же, как не выпить? Традиция эта была, наверное, единственной, распространившейся на всю Гильдию наемников, где бы ни находились ее залы: в Периаме, Зандерате или Северных землях. С новыми товарищами всегда пили по кружке гильдейского эля. На самом деле это был не эль, а смешанная с ягодным соком особая настойка.

Ядреная, как яд мантикоры: никто не мог выпить больше девяти-десяти глотков и не грохнуться потом под стол минут через пятнадцать. Двадцать – для особо крепких. Поэтому настойку пили только разбавленной. Хорошо разбавленной.

Слуга поставил им на стол четыре кружки этого самого гильдейского эля.

– Пейте, угощаю, – сказала эльфийка с таким выражением, будто желала им отравиться. – А теперь прошу извинить, мне надо еще поработать.