Отделенные

Если прислушаться, слышно, как шуршат чешуйки от дыхания.

– Вот попадешься зубастому – и останутся от тебя одни плавники.

Уму непостижимо, но мар-даан-лаид ели аксолек. Точнее, щенки. Когда молодняк не мышковал, то совершал набеги на ручьи. Ловить рыбу у них не всегда получалось, но аксольку-то поймать проще простого. Как можно есть таких премилых созданий? Но у волков другие представления о красоте и милоте. Я вот для них странное неуклюжее существо без капли изящества.

– Лизни его!

Я чуть не улетела в ручей к аксолькам.

Полностью оправдывая свое имя, ко мне подкралась Бесшумные Лапки и перепугала до смерти.

– Предки великие, Лапки!

– Сначала лизни, а потом ешь.

– Не хочу я есть аксольку. Посмотри, она же такая милая.

– Это он. Зачем тогда поймала?

– Ну, просто… Полюбоваться.

Волчица дернула ушами, выражая крайнее удивление.

– Любоваться надо мной. Или Старейшиной. Лизни на всякий случай!

Шутница-затейница…

– Зачем?

– Ой, бесшерстная, ничего ты не понимаешь!

Широкий с черными пятнами язык скользнул по улыбающейся мордочке аксольки, и та удивленно заморгала: что это такое сейчас случилось?

– Ну вот.

Не превратился. Значит, можно есть.

– Не превратился в кого?

Я присмотрелась к моргающей аксольке. Неужели она, точнее, он с подвохом?

– В Хррккла.

– Кого?

– Ну это… Переводится как «дивный волк», наверное. Легенда такая. Жил-был на свете волк, мамочки, какой распрекрасный. И шерсть-то у него самая густая, и когти самые острые, и хвост самый красивый, и лапы самые мощные, и клыки самые крепкие.

Ну и всякое такое. Вот только был он гордый и жестокий. Закон не соблюдал, Старейшин не слушал, щенков калечил. В наказание Небесный волк превратил его вот в это недоразумение, сказав, что булькать ему в реках, пока он не смирит свою гордыню и какая-нибудь волчица не полюбит его. – Тут Лапки закряхтела. – Ну, или пока кто-то его не сожрет.

Последнее уж точно отсебятина, а не часть легенды.

– И поэтому вы облизываете аксолек перед едой?

Ой, смехота…

– Только девочки.

Ну чего ты хрюкаешь! Детская забава же. Взрослые-то аксолек не едят. Мяса на клычок и плавники несъедобные. Начинай с головы. Хвост самый вкусный.

– Не собираюсь я его есть!

Волчица пожала плечами, почти как двуногий. У меня научилась, проказница.

– Отпусти тогда. Все равно, думаю, если Хррккл существовал, его давно сожрали. Старейшина, кстати, говорил, что легенда вроде как ушла к оборотням.