Это всегда была любовь

Когда мама узнает об этом, будет упрекать себя в том, что недостаточно защищает меня и ее работа делает ее дочерей уязвимыми. Мама всегда делала все, чтобы мы росли спокойно. В нашем доме никогда не было роскоши, я подрабатывала, чтобы заработать карманные деньги. Она никогда не позволяла СМИ публиковать наши с Мэй фотографии, судясь с каждым папарацци до победного конца. Теперь этот снимок может все изменить.

Возникшие сплетни могут разрушить нашу дружную семью. Одна моя фотография может повредить маме, Мэй. Их начнут обсуждать, издеваться, и это будет гораздо хуже, чем если все на свете узнают, что это я на снимке с каким-то придурком.

То, как осуждают женщин в подобных ситуациях, не зависит от того, виноваты они или нет. СМИ будет анализировать каждую деталь: что было на мне надето в тот вечер, как я танцевала, со сколькими мужчинами встречалась раньше. В конце концов, они заявят, что я сама во всем виновата, потому что на мне была короткая юбка, я вызывающе танцевала и должна была ожидать такой реакции, тем более на вечеринке.

В любом случае во всем случившемся буду виновата я и меня будут называть жертвой. Я не хочу быть жертвой, даже Айви не должна видеть меня такой. Мне не нужна жалость, я хочу спокойного будущего. Как сказал Ной:

Иногда ничего не остается, кроме как продолжать жить.

Надо нарисовать эту фразу в ежедневнике, чтобы не забыть ее.

– Я слишком много выпила на вечеринке и потеряла Дженнифер из виду, и контроль тоже. Я просто потеряла контроль, – я стараюсь не смотреть Айви в глаза.

Мой голос звучит слишком монотонно. Обычно таким голосом я пользуюсь на курсах по озвучке, когда нужно показать, что герой врет. Правда, в моем рассказе не все ложь. Я ведь не знаю точно, подсыпали мне что-то или нет, пока это всего лишь предположения врача и мои. Хотя даже если я и переборщила с алкоголем, то не было взаимного согласия между двумя взрослыми людьми. Подумав об этом, я почувствовала, что мне становится плохо. Автоматически отодвигаю от себя пакет с пончиками, лежащий на кухонной стойке.

– Но это преступление, Обри! Кто бы ни сфотографировал тебя, он нарушил закон. Неважно, был алкоголь или нет, ты не сама себя сфотографировала и опубликовала в интернете.

– Но я не знаю, кто воспользовался моим состоянием, раздел и сделал это фото. Я не знаю, кто это был, ясно? – От злости и безысходности во всей этой ситуации на моих глазах опять наворачиваются слезы. Айви сразу замечает это и, сжав губы, молча берет меня за руку.