Это всегда была любовь

Потом просто оставьте контейнер на маленьком столике в коридоре.

– Спасибо.

Вернувшись из туалета, я оплачиваю осмотр и анализы.

Проспонсировано мамой.

Даже если она и не узнает об этом, пусть лучше думает, что я купила на эти деньги книги для своих курсов. Правда, теперь они мне не понадобятся, потому что я хочу оставить все, что имеет отношение к Нью-Йорку.

Все эти мысли вызывают у меня угрызения совести и заставляют краснеть. Я должна была соврать маме, чтобы она ни в чем себя не винила. Она и так много лет чувствует вину из-за того, что уделяет мне слишком мало внимания и времени, думая, что ее статус знаменитости доставляет мне лишь одни неприятности.

Я же не могу напрямую сказать ей, насколько она права. Мне стыдно не только потому, что солгала ей, но и потому, что у меня есть на это основания. Я была в таком состоянии, и бог знает, сколько людей видели этот снимок. Мне стыдно, потому что я не знаю, что делали со мной эти руки с фотографии, где они трогали меня. Мне стыдно, что я не сопротивлялась. Но я должна справиться со всем произошедшим самостоятельно, и неважно, осуждает меня доктор Уорд или нет. Главное, что я сама осуждаю себя.

Я выхожу на улицу, в лицо дует свежий осенний ветер. Пытаюсь открыть дверь старого «Форда», который я купила за пятьсот долларов и который выполнит свою миссию после моего возвращения в Хановер. Дверь машины настолько проржавела, что ее можно открыть, только приложив недюжинную силу. Мне вообще не стоило закрывать ее. Не думаю, что у кого-то хватило бы сумасшествия украсть это корыто.

Одного запаха мертвой мыши хватит, чтобы отпугнуть любого грабителя.

Я бросаю сумку на пассажирское сиденье к рюкзаку и пристегиваюсь, хотя ремень безопасности отстегнется буквально через пять минут, потому что застежка сломана. Печка тоже не работает, это стало особенно ощутимо сегодня утром, когда температура на улице опустилась до шести градусов. Я нахожу навигатор в смартфоне, закрепляю его в пластиковом кронштейне и включаю радио. Песня Billy Ray Cyrus, которая раздается из динамиков, напоминает о том, что кнопка настройки больше не работает, поэтому следующие два часа мне придется слушать исключительно кантри, которое я ненавижу.

Мне нравится джаз, блюз и обычная попса. Я выключаю радио, откидываюсь назад и прижимаю руки к лицу.

Я все еще девственница. Да, я испытываю огромное облегчение по этому поводу, но совершенно не избавляюсь от отвращения, которое охватывает меня, когда вижу эти руки на фотографии.