Это всегда была ты

 – Мне кажется довольно удивительным, что сын нашей экономки постоянно слоняется по кухне, уничтожает наши припасы и ведет себя так, как будто весь дом принадлежит ему.

Ладно, неужели я думала, что Ашер и Сэм хорошо ладят друг с другом? Может быть, я постоянно приукрашивала отношения этих двоих в своем воображении?

Однако в глазах Сэма вспыхивает веселый огонек, когда он отвечает Ашеру:

– Если бы ты уволил старуху, которая занимается твоим хозяйством, то избавился бы и от ее никчемного сына.

– Хорошая идея, – отзывается Ашер. – Он все равно просто висит у нас на шее и не вносит ни копейки в общий бюджет.

Он опустошает стакан одним глотком. После того как Ашер ставит стакан и эти двое какое-то мгновение пялятся друг на друга, они одновременно начинают смеяться.

Сэм встает и хлопает его по плечу.

– Хорошо, что ты вернулся, приятель. Если хочешь, можешь зайти к нам сегодня вечером. Харпер тоже здесь. Мы хотим приготовить пиццу в нашей убогой хижине.

– Посмотрим.

Судя по всему, это привычная болтовня между ними, потому что они выглядят совершенно расслабленными. Я тянусь за рюкзаком, чтобы как можно незаметнее исчезнуть. Сейчас идеальный момент для этого, потому что собаки спокойно сидят и слюнявят пол.

– Я пойду в свою комнату, – вяло бормочу я в пустоту, настороженно наблюдая за собаками, чьи глаза, кажется, наблюдали за каждым моим движением. Ашер слегка поднимает руку, чтобы успокоить их, но ни разу не оборачивается на меня.

– Увидимся позже, Айви, – говорит Сэм, и я быстро проскальзываю за дверь.

Глава 4

Когда я распахиваю дверь в свою старую комнату, то ожидаю, что на меня нахлынут… не знаю. Воспоминания? Запахи? Что-нибудь, что докажет мне, что я спала здесь раньше. Но комната выглядит как гостиничный номер. Надо признать, как чрезвычайно роскошный гостиничный номер с очень большой кроватью с балдахином. Но окружающий интерьер совершенно безликий.

Мне становится тяжело дышать. Но при этом меня не должно удивлять, что Ричард велел убрать мою комнату. Вряд ли он стал бы требовать от Хиллари, чтобы та годами хранила мои вещи, если мне вообще не было суждено вернуться домой. Все равно это чертовски больно – видеть теперь эти голые стены.

Свою сумку я бросаю на кровать и, лишь осторожно вывалив содержимое рюкзака, снова вспоминаю, что мой кошелек исчез.