Это всегда была ты

В этом он не так уж не прав, не так ли? – она, улыбаясь, поднимает брови, и на щеке у девушки появляется ямочка. – Просто поставь корзину на кухню. Ты как раз подоспела вовремя. Мы должны помешать Сэму воссоздать целую серию картин, иначе сегодня нам будет нечего есть. Стоит ему только начать, как перфекционизм больше не отпускает его. Честно говоря, нет ничего хуже, чем совершенно ленивый парень, который при этом еще и перфекционист. – Она стонет и выходит на кухню.

– Я все слышал! – лицо Сэма покраснело от напряжения.

Он орудует скалкой по столешнице и издает гудящие звуки, потому что половина теста прилипла к ней, и теперь перед ним снова лежит непонятный комок теста. Зрелище более чем непривычное для меня, потому что я всегда помнила его склонившимся только над книгами. Видимо, Харпер хорошо на него влияет.

– Но ты непродуктивен.

– Как ты можешь такое говорить?

Подбородком он кивает на духовку, в которой находятся непонятные образования из кусочков овощей, грибов и тунца, посыпанные сыром.

Харпер кривит лицо.

– Хорошо, я перефразирую. Твою продуктивность нужно срочно направить в разумное русло. Никто не станет есть это.

– На самом деле это выглядит очень вкусно, – говорю я. – За исключением тунца, может быть.

– Благодарю. – Сэм усмехается и откладывает скалку. – Ты можешь нарезать сыр. Но вот здесь, пожалуйста, оставь верхнюю часть свободной, потому что у «Крика» должно быть кроваво-красное небо.

Он намекает на пиццу-колобка.

Харпер закатывает глаза.

– Это, кстати, «отчаяние».

Сэм щедро раскладывает черные оливки на куске пиццы.

– Я же говорю, что никто не станет есть это. Мало того, что «отчаяние» звучит не совсем аппетитно, так еще и оливки просто отвратительны.

– Неужели ты тоже не любишь оливки?

Сэм смотрит на меня с таким же отчаянием, как его девушка на произведения искусства своего молодого человека, и мне почти жаль разочаровывать его.

– Да нет. Но не обязательно так много сразу.

Я поднимаю плечи, словно извиняясь.

– Ладно.

Явно неохотно Сэм снова собирает большую часть оливок, а затем очень недовольно смотрит на испорченную картину-пиццу.

Харпер ловит мой взгляд и беззвучно шевелит губами. Спасибо.

– Теперь это действительно выглядит супервкусно, – подтверждаю я. – Хочешь, я порежу моцареллу на ломтики?

Мой взгляд блуждает по барной стойке и задерживается на деревянной доске.

– Хорошая идея. Думаю, что у Хиллари есть острые ножи там, в верхнем ящике.