Это всегда была ты

Я подавляю трепет и наконец с облегчением мою руки, хотя этот запах пробуждает во мне слишком много воспоминаний. Если бы я только могла смыть с себя те чувства, которые Ашер вызывает во мне. В нем есть что-то такое, что способно в мгновение ока сжать мою грудную клетку.

Я пытаюсь стряхнуть эти мысли, прежде чем осторожно выглядываю через дверь в салон самолета. Только убедившись, что никто меня не поджидает, я выхожу из кабинки. С дрожащими коленями я пробираюсь через проход обратно к своему месту. Когда я прохожу мимо ряда Ашера, то демонстративно смотрю в другую сторону, стоит мне добраться до своего места и переложить рюкзак к себе на колени, тут же раздается объявление о том, что мы идем на посадку.

Температура в Манчестере, штат Нью-Гэмпшир, составляет 26 градусов при влажности воздуха 68 процентов. Солнце ярко светит в этом самом красивом месте в США, как сообщает нам пилот, и сразу же он отпускает глупую шутку о посадочном маневре. Я проверяю, включен ли авиарежим на моем телефоне, и уже собираюсь положить его обратно в карман, когда замечаю, что моего кошелька больше нет в рюкзаке.

Вот дерьмо. Этого же просто не может быть.

Беспокойно я начинаю рыться в своих немногочисленных вещах. Слава богу, мой ежедневник все еще на месте. Карандаши тоже. Книга, которую я хочу обязательно прочитать к началу нового семестра, единственная открытка, которую мы с Обри послали самим себе, когда весной провели неделю в Мексике. Это было путешествие, на которое мы копили полгода. Также в рюкзаке были мои наушники, самодельный блеск для губ от Мэй – младшей сестры Обри – и коробка ирисок со вкусом корицы.

Но кошелька там не было. Помимо моих водительских прав и кредитной карты, теперь исчезли и мои наличные. В ужасе я поворачиваюсь к своей соседке – женщине средних лет, на которой были темно-коричневые солнцезащитные очки.

– Извините, вы случайно не заметили, трогал ли кто-то мой рюкзак? – спрашиваю я дрожащим голосом. – Как раз тогда, когда я ненадолго отходила?

– Простите, нет.

Она жует жвачку, и даже не видно, есть ли у нее вообще глаза.

Мне не хочется ее подозревать, но на мгновение мне представилось, как эта женщина роется в моем рюкзаке, как ее пальцы касаются моих личных вещей, и я нервно сглатываю.

– Извините, – окликаю я стюардессу и подаю ей знак рукой.

– К сожалению, сейчас мы не можем предоставить вам напитки, поскольку самолет уже идет на посадку.

– Я знаю, я… Хм… – я понижаю голос, потому что не хочу, чтобы нас кто-то услышал.