Сладкий грех

Кроме того, ходили неясные слухи о том, что на дуэли он убил кого-то, затем бежал из-под стражи и просочился, как привидение, сквозь линию боевых действий.

Сам Наполеон высоко ценил его преданность и заслуги, осыпая наградами и деньгами, чего, собственно, искал этот истинный солдат фортуны.

Тут Лотта заметила тень усмешки, промелькнувшую в уголках губ и искорками засветившуюся в глазах Эвана. Казалось, он знает наверняка, о чем она думает и что скажет дальше.

– О, я слышала о вас! Вы незаконнорожденный сын герцога Фарна и актрисы бродячего цирка.

Вы совсем еще юношей ушли из дома отца и присоединились к Великой армии Бонапарта, – задумчиво сказала она. – Не так давно прошел слух, что вы попали в плен к англичанам и являетесь свободным пленником.

– Да, это все обо мне, – совершенно невозмутимо ответил Эван, будто это совершенно его не задевало, не имея над ним власти. – А вот вы, я знаю, были женой фантастически богатого человека, банкира, скомпрометировавшая себя дама из высшего общества, совершенно разоренная и потому вынужденная продавать себя, чтобы не умереть с голоду.

Слова спокойно звучали в теплом покое небольшой комнаты, но Лотта вздрогнула, как от холода. Похоже, Эван Райдер сумел справиться со своими проблемами, в отличие от нее.

– Вы весьма точно обрисовали мое положение, – с горечью отметила Лотта.

Немного склонив голову, он очень пристально вгляделся в ее лицо пронзительно-синими глазами.

– Вам ведь совсем не нравится слышать о себе подобные вещи? – заметил он тихо, безжалостно и без всякого сострадания.

Очевидно, заглянул ей в душу и увидел пустоту, царящую в ней. – Не хочется напоминать о том, что вы сами предпочли стать куртизанкой, чтобы не умереть с голоду. Однако я о вас, так же как и вы обо мне, сказал правду. – Его губы вновь изобразили нечто вроде улыбки. – Мы с вами очень похожи, Лотта, вы не находите? – продолжал Эван бесстрастно. – Нам удалось уцелеть в море страстей, мы оба способны на безрассудства и авантюры и готовы к счастью, несмотря на страдания.

– Мы оба пленники, – сказала Лотта, не сумев скрыть горечь, прозвучавшую в голосе, и сделала легкий жест в сторону Эвана. – Кстати, разве вас не должны держать под стражей, милорд?

Он пожал плечами невероятно элегантно и беззаботно:

– Вероятно, очень многие, включая моего отца, хотели бы этого.

– Тем не менее вы свободны, – заметила Лотта.

Эван невольно сменил свою расслабленную позу, весь как-то напрягся.

– Если это можно назвать свободой.