Сладкий грех

– А затем, что миссис Тронг, не колеблясь, выгонит меня. Еще немного, и я окажусь на улице. Если мне удастся слегка оттянуть этот момент, то почему бы и нет?

Эван почувствовал прилив сострадания. В ней говорило не задетое самолюбие, а жестокий страх перед наступающим будущим. Это позволяло предположить, что она будет вынуждена согласиться на его условия. Она отчаянно пыталась избежать тирании, царящей в борделе, угрозы оказаться на улице, как те постаревшие проститутки, которые занимаются своим ремеслом за кусок хлеба в сточных канавах.

Нужно признать, она низко пала.

Он занял прежнее место и, откинувшись назад, вновь принялся внимательно разглядывать Лотту.

– Так что же насчет моего предложения? Вы намерены принять его или нет? – спросил он.

Она сидела на самом краешке кровати, мерно покачивая ножкой, обутой в отороченную лебяжьим пухом туфлю.

– Как вы прямолинейны, – задумчиво произнесла она, глядя на него своими чудными выразительными глазами.

– Такое ясное предложение, – улыбнувшись в ответ, сказал он с подкупающей простотой.

 – Уверен, вы не в восторге от той жизни, в которую вынуждены окунуться. Я никогда ни одну женщину не затаскивал в постель силой. Так вот, – Эван пожал плечами, – если предложение вам не по вкусу, я могу пойти куда-нибудь еще.

Она использовала паузу, чтобы подумать. Он с уважением отнесся к этому. Правда, Эван совсем не ожидал от Лотты большого ума. Вряд ли женщина с интеллектом вообще способна попасть в подобную ситуацию, когда от нее отказываются семья и друзья, а деньги, доставшиеся в результате развода, уходят на уплату счетов от модисток и торговцев модных лавок.

Он неспешно обдумывал, могло ли за всем этим скрываться что-то еще, но решил, что вряд ли. Тем не менее ее падение было быстрым и мучительным. Эвану нужна была женщина с полностью разрушенной репутацией, такая, чье имя ассоциировалось бы со скандалом. Лотта как нельзя лучше подходила. И он страстно хотел, чтобы она приняла предложение.

– Свободным пленникам разрешается содержать любовниц? – спокойно поинтересовалась Лотта. – Не подозревала, что вам предоставлено столько свободы.

– Я могу завести даже ручного льва, если пожелаю. До тех пор, пока у меня будет возможность его кормить и содержать в доме. Я обладаю всеми правами, кроме права распоряжаться собой.

Он вложил в эти слова всю горечь, которую старался никогда не выставлять напоказ.