Сладкий грех

– Вы же знаете, я лишена подобных предрассудков.

– И сейчас вы это мне продемонстрировали, – констатировал Эван все тем же ровным голосом. – Будем считать, вы просто не поняли. Я ожидаю, что вы будете следовать основным условиям сделки, проявляя личную преданность мне и хотя бы немного чести. Не хотелось бы опасаться, что вы вновь попытаетесь ограбить меня и бежать.

– Но ведь вы в любом случае не сможете мне никогда доверять, – вызывающе заметила она.

– Само собой, – довольно беззаботно ответил он. – И все же не хотелось бы получить подтверждение собственной правоты!

– Вы даже не снизошли до того, чтобы разозлиться на меня! – Почему-то его спокойствие бесило ее, будто из-за этого ее замысел провалился дважды.

– Вы заблуждаетесь, – возразил Эван. – Вам в самом деле удалось разозлить меня.

Разжав хватку, он протянул руку к капюшону накидки, откинув ее назад. Длинные пальцы пробежались по прядям волос, слегка подталкивая ее голову, пока лицо Лотты не оказалось совсем близко. И тут она почувствовала жар ярости, рвущийся у него изнутри.

– Я нечасто даю волю своим эмоциям, – сообщил он свирепым шепотом. – Вам стоит это знать и никогда не забывать, если в будущем вы пожелаете угодить мне.

– Угодить вам? Не имею ни малейшего желания угождать! Разве вы еще не поняли? – с возмущением выпалила Лотта.

– Ко всему прочему вы еще и неблагодарны. – Его голос прозвучал даже весело. – А стоило бы оставить вас в том борделе, где вам предстояло и дальше обслуживать половину Лондона.

– Взамен вы купили меня с той же целью!

– Я предоставил вам выбор, – заметил Эван.

Он произнес это тем ледяным тоном, который красноречиво свидетельствует о ярости, клокочущей внутри.

– Я предупреждал, мне не нужна любовница, которая действует не по своей воле и выбору. Вам не стоило идти со мной.

– Но это значило отказаться от денег! – разъяренно вскричала она.

Наступила пауза, затем Эван громко рассмеялся:

– Я так и знал, что вы окажетесь продажной кокоткой.

Он сжал лицо Лотты ладонями и страстно и сильно поцеловал ее. Лотте почудилось, что злость лишь прикрывает пульсирующее внутри жгучее желание. Ярость и желание переплелись в нем неразрывно. Еще в борделе она поняла, что он жаждет близости, но уже тогда знала, что его выбор – воздержание. Его сдержанность сильно озадачивала, ведь любой другой мужчина на его месте давно дал бы волю своей похоти.