Сладкий грех

Шагнув вперед, Эван обнял ее, притянув к себе ближе, и поцеловал.

Лотта тихо выдохнула, лишь только его губы прикоснулись к ней. Ее губы были потрясающе мягкими и бархатистыми, и ему захотелось глубже впиться в них своим ртом. Эван старался вернуть себе контроль над чувствами. Это была всего лишь прелюдия к тому, чего он в самом деле желал. Он колебался, пытаясь ощутить отклик с ее стороны. Лотта выглядела смущенной, даже невинной. Какой разительный контраст с той животной страстью, которую она проявила в карете! И все же в ее поведении не было ничего наигранного.

Эван еще раз убедился в правильности первого впечатления, когда остановил свой выбор на самой уязвимой среди развязных обитательниц заведения миссис Тронг.

Открыв одну из дверей, Эван пропустил Лотту вперед, и они оказались в небольшой комнате. Затем он закрыл дверь, прислонился к ней спиной и взглянул на Лотту. Капюшон соскользнул с ее головы, дав свободу волне растрепанных каштановых волос. Она казалась такой молодой, очаровательной и очень бледной.

Как этой искушенной развратнице удавалось выглядеть столь трогательно и невинно? Почему ее присутствие тревожит его? Желание быстро нарастало, становясь все сильнее и горячее, переходя в невыносимую жажду обладания. Он должен взять ее немедленно.

– Итак, на чем мы остановились?

Как ни старалась, Лотта не могла унять мелкую дрожь, пробегавшую по телу. Эван видел это и не спешил, устремив на нее внимательный взгляд.

– Что происходит? – наконец спросил он. – Там, в карете, мне казалось…

– Я знаю! – вспыхнула Лотта.

Она ничего не могла поделать с собой. Чем больше старалась сохранять спокойствие и изображать утонченную сексуальность, в которой сама не была уверена, тем больше нервничала. Лотта понимала, что Эвану нужна опытная любовница. Он сам весьма красноречиво сказал об этом, когда они выходили из кареты. Жаль, конечно, но ему попалась подделка!

– В карете вы привели меня в ярость, – сказала она.

Лотта взглянула на него из-под длинных ресниц.

Он продолжал внимательно смотреть на нее. В глазах Эвана горело пламя желания, но он был спокоен, сдержан и сосредоточен скорее на том, что она говорит, чем на ее теле. Она тихонечко вздохнула, почувствовав облегчение – он не из тех, кто готов сразу набрасываться и брать силой, как это бывало с некоторыми.

– Это даже хорошо, когда злишься, – заметила она. – Тогда перестаешь думать. А сейчас я больше не злюсь и не могу… – Она сделала неопределенный жест.