Сладкий грех

И продолжил любовную пытку, действуя твердо и нежно. Каждое прикосновение оставляло на ее коже огненный след, жгучую печать. Эван чуть прикусил ее у основания шеи, каждый вздох, который ощущала ее кожа, заставлял Лотту трепетать все сильнее. Она поняла, что выгибается навстречу, ища его поцелуев, желала, чтобы он вновь охватил своими губами ее грудь, открывалась его ласкам. Но он оставил ее призыв без ответа, вызывая прилив отчаянного неудовлетворения, близкого к ярости. Вместо этого он занялся исследованием ее живота, внезапно ударив ее кончиком языка во впадину пупка.

Прохлада дохнула на ее влажную кожу, и она содрогнулась, всем существом желая почувствовать такой же удар внутри себя.

– Пожалуйста…

Эта мольба сорвалась с ее губ помимо желания, Лотта сама плохо осознавала, что делает. Она лишь почувствовала, как он улыбается, продолжая целовать ее живот.

Приподнявшись и дотянувшись до ее возбужденного соска, он взял его в рот. Она почти закричала, сознание померкло от невероятного наслаждения.

Он чуть тянул и покусывал, заставляя испытывать экстаз, грозящий расплавить каждую косточку в ее теле. Дрожь стало невозможно унять. Мускулы живота нервно сжались, и она вновь потянулась к нему, ослепнув от желания, однако Эван вновь прижал ее к кровати, покрывая поцелуями и лаская всю от живота до груди до тех пор, пока Лотта не застонала. Ее тело ожило, подавляя все мысли, оставляя место лишь для чувств.

– Вы сводите меня с ума… – Слова вырвались у нее независимо от желания.

Она услышала, как он рассмеялся, прежде чем предать ее грудь новой сладкой муке.

Лотта извивалась в томительной жажде почувствовать его внутри себя, Эван ускользнул от объятий, продолжая медленную утонченную пытку ее тела, прижимаясь приоткрытым ртом к коже, оставляя на ней жгучие, как клеймо, следы. Теперь, вновь приблизившись к нежной шее, он покрыл ее мелкими, нестерпимо сладостными поцелуями, а затем, приподнявшись, приник губами к ее рту, требовательному, жадному, отказавшемуся от всякой сдержанности.

Он захватил власть, и теперь, чего бы ни пожелал, Лотта отдала бы больше. Ее память, опыт не могли ничем помочь, она никогда прежде не испытывала подобного томного наслаждения, окрашенного с изысканной нежностью.

– Пожалуйста… – вскрикнула Лотта снова, и собственный голос показался ей незнакомым. – Сейчас…

На этот раз Эван подвел свою руку под ее бедра, разводя ноги.