Сладкий грех

В этот момент ей почудилось, что в яркой синеве его глаз промелькнуло сочувствие и даже солидарность, но это продолжалось секунду, затем незнакомец выступил вперед. Теперь его лицо выражало заносчивую самоуверенность и угрозу.

– А мне так не кажется. И пропускать вперед я не привык.

Хаган открыл было рот, но миссис Тронг весьма красноречивым жестом заставила его молчать.

– Но, ваше сиятельство…

Лотта уловила новые нотки в голосе сводни. Она говорила более вкрадчиво и осторожно, чем со всеми остальными посетителями.

Осторожно? Да, Лотта хорошо изучила повадки мужчин – от утонченных денди до неотесанных лавочников. Однако ей не приходилось до сих пор иметь дело с человеком, чья сущность выражалась одним словом – опасен! Это ощущение повисло в комнате, тревожное и будоражащее. Она почувствовала опасность в неподвижном воздухе комнаты, в покалывании кончиков пальцев. Новая реплика миссис Тронг весьма кстати разрядила атмосферу.

– Уж и не знаю, как тут быть! Но может быть, мистер Хаган согласится подождать.

Вы ведь будете так любезны, мистер Хаган? – вкрадчиво заговорила сводня. – Могу я предложить вам бокал вина? За счет заведения.

Она уже провожала Хагана к двери, цепко подхватив его под руку. Незнакомец с явной насмешкой наблюдал за ними, демонстративно отступив, освобождая дорогу. Лотта невольно с облегчением вздохнула. Она вздохнула так тихо и осторожно, но этого оказалось достаточно, чтобы снова привлечь к себе быстрый оценивающий взгляд мужчины.

Наконец, дверь закрылась.

– Вы Шарлотта Каминз? – спросил незнакомец.

– Нет, – ответила ему Лотта. – Я больше не ношу это имя.

Все, что ей было нужно от Грегори, – деньги, а имя пусть оставит себе. Оно ей больше ни к чему.

– Теперь меня все знают как Шарлотту Пализер, – сказала она.

Мужчина то ли поклонился, то ли кивнул.

– Я слышал, что Пализеры не признают вас.

– Никто не может отобрать у меня имя, данное при рождении!

Он ответил не сразу, продолжая по-прежнему оценивающе всматриваться, как и в ту минуту, когда их взгляды впервые встретились.

В его пристальном взгляде сквозило безжалостно откровенное желание рассмотреть и оценить и ничего похожего на желание или сочувствие.

– Вы позволите? – спросил незнакомец, указывая жестом на кресло. Странно, что ему пришло в голову спросить у нее разрешения. Такая учтивость не вяжется с манерами человека, который сам берет то, что ему понравилось, не интересуясь ничьим мнением, не вынося никаких возражений.