Алмазная принцесса

Он давно уже пережил ее предательство и перевернул эту страницу своей жизни, но сейчас его бесило то, что теперь, когда он добился успеха, все могло быть разрушено – стоило только Денверу, выйдя из тюрьмы, приняться за старое.

Компания процветала, и Джекс каждый день благодарил всех богов за то, что его бабушка переписала на него прииск, когда ему было двадцать пять.

Бабуля была дамой весьма трезвомыслящей и не доверяла дочери из-за сердечной склонности последней ко «всяким подонкам», поэтому, вместо того чтобы оставить Джеки все свое состояние, она распределила активы.

С тех пор Джекс без устали работал, чтобы сделать прииск более прибыльным, и ему это удалось, несмотря на антирекламу, за которую должен был поблагодарить отца. Тот, видимо, считал день прожитым зря, если не видел своего имени на первых полосах газет. Помимо скандала с судом и обнародованными криминальными связями, были еще интервью в журналах, слухи об организации синдиката азартных игр в тюрьме и откровенная автобиография.

Неудивительно, что журналисты преследовали Джекса, желая получить его комментарии.

Он снова и снова повторял им, что ему нечего сказать об отце. Ни единого слова.

Джекс рефлекторно сжал кулаки при воспоминании о последней встрече с отцом перед самым его арестом. Денвер тогда заказал столик в самом дорогом ресторане Мельбурна. Они ели тасманские устрицы и филе миньон, запивая самым дорогим вином, подчеркивающим вкус блюда.

Отец был превосходным рассказчиком, и Джекс до слез и колик в животе смеялся над его байками.

Чем старше он становился, тем больше ценил их отношения.

Немногие из его знакомых парней стали бы тусоваться с отцами, но ему это было интересно. Денвер посвящал его во все свои дела.

Как выяснилось позже, не во все.

Денвера арестовали на следующий день.

И мир Джекса рухнул.

Он всегда обожал отца. Он стремился на него походить. Он восхищался им за то, что тот, выходец из рабочей и криминальной (если вспомнить, кем был его дед) среды, смог стать воротилой бизнеса.

И вот его отец оказался лжецом и вором и вовсе не тем человеком, за которого принимал его Джекс.

Он оставался рядом с Денвером – во время суда, всей этой газетной шумихи, вплоть до вынесения приговора.

В тот момент, когда за отцом захлопнулась дверь тюремной камеры, их отношениям пришел конец.

Музыка перестала играть, и Джекс сел на диван. По спине пробежал неприятный холодок.