Сапфир для моей невесты

Он был гением. Но остался в тени. А ему не позволяло чувство гордости сказать об этом и открыть истину. Тогда Патрик решил открыть собственный филиал. Теперь он один принимает решения и отвечает за провал или успех.

Австралийский филиал был необходим. Он превратит его в самый успешный из всех, и у него есть секретный план, как это сделать. Он вынашивал его в Париже.

И перед ним сидит женщина, которая может ему помочь.

Она опустила глаза:

– Прости, но у меня пока не было возможности убедиться в противоположном.

 – Потом подняла взгляд, в котором он прочитал смущение, – она все-таки не умела лгать. – Но оставим это, нам обоим надо кое-что доказать, и на этом остановимся. Никаких обид и никаких предубеждений.

– По рукам! – Он впервые увидел, как легкая улыбка появилась на ее губах, лукавая и смущенная. И подумал, что ей надо улыбаться чаще.

– Но все-таки признайся, ты рассчитываешь на свой шарм.

– Жаль, что он никогда не действовал на тебя, – пробормотал он тихо и поймал ее удивленный взгляд.

Она залпом допила капучино и высыпала остатки macarons на ладонь.

– Прости, надо бежать. Увидимся завтра днем. Приготовься быть ошеломленным. Я собираюсь сразить тебя наповал.

Глава 2

Можно было подумать, что релаксация обеспечена после трех месяцев, проведенных в «Тенанге», известном месте отдыха и восстановления, где она заранее заказала себе номер, когда поняла, еще до заключения врачей, что ей это может понадобиться. Но ни спа, ни йога не смогли обеспечить длительное спокойствие, жизнь подбрасывала новые осложнения.

Сафи смотрела на Карму, золотую рыбку, которую приобрела, вернувшись из «Тенанга», как символ спокойствия и новой жизни.

Ничто не помогало – ни разговоры по душам с Кармой, ни шум дождя, который должен был успокаивать, доносившийся с панели ее iPodа, ни запах лаванды из специального нагревателя ароматических масел. Потому что еще никогда в жизни она не чувствовала такого напряжения.

А вину за свое состояние возлагала на Патрика Фоурда.

Иногда он доводил ее до бешенства. Он ее раздражал. И был потрясающе сексуален.

Это признание она старалась запрятать как можно глубже и никогда не вытаскивать на свет. Он привлекал ее физически, и с этим ничего нельзя поделать. Может быть, играли роль небрежное обаяние, аура плохого мальчика, но он был тем раздражителем, который волновал и вызывал неистовые желания и эротические фантазии.