Дневник памяти

Он кивнул, и дальше они пошли в молчании.

На вершине холма Элли остановилась и посмотрела на старый дуб, ярко подсвеченный заходящим солнцем. Краешком глаза она заметила, что Ной проследил за направлением ее взгляда.

– Это дерево многое помнит, а, Элли?

– Конечно, – улыбнулась она. – Я проезжала мимо дуба, когда направлялась к тебе. Ты не забыл день, который мы провели под ним?

– Нет, – коротко ответил Ной.

– Часто вспоминаешь?

– Иногда. Когда работаю поблизости. Я ведь купил этот участок.

– Купил?!

– Просто не мог позволить, чтобы в один прекрасный день кто-то срубил наш дуб и наделал из него кухонных шкафчиков.

Элли тихо засмеялась, тронутая его признанием.

– Все еще увлекаешься поэзией?

Ной кивнул:

– Никогда не бросал. Стихи у меня в крови.

– Ты единственный поэт, которого я встречала в жизни.

– Да я не поэт. Читать люблю, а сам так ничего и не написал. Хотя и пытался.

– Все равно ты поэт, Ной Тейлор Кэлхоун, – ласково сказала Элли. – Я часто вспоминаю, как ты читал мне стихи.

В первый раз кто-то читал для меня. И честно говоря, в последний.

Ее слова вновь вызвали массу воспоминаний. Они молча повернули назад и пошли к дому другой тропинкой, мимо причала. Солнце опустилось еще ниже, и небо заполыхало оранжевым. Ной спросил:

– Ты надолго?

– Да нет. Уеду завтра-послезавтра.

– Твой жених тут по делам?

Элли отрицательно покачала головой:

– Нет, он остался в Роли.

Ной приподнял бровь:

– И не знает, что ты здесь?

Она снова покачала головой и медленно ответила:

– Нет.

Я сказала, что хочу побродить по антикварным магазинам. Он бы не понял, зачем мне нужно к тебе.

Ноя удивил ее ответ. Одно дело – просто приехать в гости, и совсем другое – скрыть это от жениха.

– Не обязательно было приезжать, чтобы сообщить о помолвке. Могла бы написать письмо или позвонить.

– Могла бы. Но мне почему-то хотелось сделать это лично.

– Почему?

Элли заколебалась.

– Не знаю… – отозвалась она, медленно шагая по тропинке, и, судя по ее тону, это была правда.

Некоторое время они шли в тишине – только камешки под ногами похрустывали. Затем Ной спросил:

– Элли, ты его любишь?

– Люблю, – без запинки отозвалась она.

Слово ранило Ноя, хотя в голосе Элли ему опять почудилось что-то не то. Будто бы она старалась убедить себя, что говорит правду. Ной остановился, нежно обнял спутницу за плечи, посмотрел ей прямо в глаза. В них отражался закат.