Последняя песня

– Как по-твоему, Ронни скоро придет?

– Надеюсь, что так.

Джона вытер губы тыльной стороной ладони.

– Иногда ее не бывает допоздна.

– Знаю.

– А что, полицейский опять приведет ее домой?

Стив выглянул в окно.

Спускались сумерки, и вода казалась непрозрачной и матовой. Где сейчас Ронни и что делает?

– Нет, – ответил он. – Не сегодня.

После прогулки по берегу Джона принял душ, прежде чем лечь в постель. Стив укрыл его и поцеловал в щеку.

– Спасибо за классный день, – прошептал Стив.

– Не за что, – сонно отозвался Джона.

– Спокойной ночи. Я тебя люблю.

– И я тебя, па.

Стив поднялся и направился к двери.

– Эй, па!

– Что? – спросил Стив, оборачиваясь.

– А твой па когда-нибудь водил тебя смотреть на морских пауков?

– Нет.

– Но почему? Это было потрясающе!

– Он просто был не таким отцом.

– А каким он был отцом?

Стив тщательно обдумал ответ.

– Дед был человеком сложным, – высказался наконец он.

Сидя за пианино, Стив вспоминал тот день шесть лет назад, когда он впервые в жизни взял отца за руку.

Сказал, что знает, как тот старался, чтобы вырастить его, что ни в чем не винит и, главное, любит его.

Отец повернулся к нему. Взгляд был сосредоточенным, и, несмотря на огромные дозы морфия, которые ему кололи, ум оставался ясным. Он долго смотрел на Стива, прежде чем отнять руку.

– Кудахчешь как баба, – медленно выговорил он.

Они находились в частной палате на четвертом этаже больницы. Отец пролежал здесь уже три дня.

По руке змеились трубки капельницы, и он больше трех месяцев не ел твердой пищи. Щеки запали, кожа казалась полупрозрачной. Стиву показалось, что его дыхание пахнет разложением: еще один признак, что рак празднует победу.

Стив отвернулся к окну. За стеклом ничего, кроме синего неба и яркого беспощадного солнечного сияния, врывающегося в комнату. Ни птиц, ни облаков, ни деревьев. За спиной слышался размеренный писк сердечного монитора. Он звучал сильно и ритмично, так что казалось, будто отец проживет еще двадцать лет.

Но убивало его не больное сердце.

– Как он? – спросила Ким вечером, когда они говорили по телефону.

– Плохо. Не знаю, сколько ему еще осталось, но…

Стив осекся, представляя, как Ким стоит у плиты, помешивает пасту или режет томаты, зажав телефон между ухом и плечом. Разговаривая по телефону, она никогда не могла усидеть на месте.

– Кто-то еще приходил? – продолжила она.

– Нет.