Бродяжка

– Шторми, выплюнь каку! – сказал Лекс, гладя того по шеи и смотря на Зигмунда, которого держал конь за одежду в зубах.

Черногривый аккуратно положил, пребывающего в шоке Зигмунда. А его конь спокойно принял это всё, словно так и было задумано, встал на свои ноги, уставившись на Зигмунда.

Парень молча поднял голову на то место и вновь опустил, затем повторял эти движения.

– И как долго будем так делать?

– Что… произошло я… я только что падал, а теперь тут… что?

– Шторми решил помочь.

– Мастер…– грозно сказал Зиг, встав,– не было нормальной дороги?

– Хмм… дайка подумать… – почесал себя за бороду – ну, была.

Она далеко…– тут Шторми повернул шею в право, где находилась дорога, в пару километров от них. Зигмунд понял движение коня и посмотрел в сторону дороги, которая простилалась от холмов, плавно спускаясь вниз, и до главных ворот в город.

– Мастер Лекс, говорите далеко… Да за что вы так со мной! Что я вам сделал? Почему вы пытаетесь всё меня угробить?! – яростно уставился он на него

– Да что ты, конечно нет.

Просто… просто, зачем идти через дорогу, где много людей, если можно спуститься вот так. И быстро, и без толп людей.

– Вы это только что придумали?

– Нет… – увёл глаза в сторону.

– Как-то не вериться.

– Так вскакивай на своего коня, и двинули. Мы ещё не за стенами, некогда развлекаться.

– Да, хорошо… стоп, так это я развлекаюсь!– но Лекс уже был впереди и не услышал недовольного демона.

Так их путь вновь продолжился, Лекс был впечатлён тем фактом, что кожа, да и всё тело Зигмунда почти не пострадало.

Он пролетел метров десять по острым камням и отделался лишь легкими травмами, которые уже затянулись. И теперь путь был молчалив из-за обиды Зигмунда, но парень не смог долго обижаться и атмосфера напряженности исчезла.

И вот они подошли к главным вратам, на фоне которых даже самые большие создания, такие как химера, были лишь не больше мыши в хлеве, что тут говорить о человеке. На город и его окрестности спустилась мгла ночи, все жители за стенами разбежались по своим укромным домикам, но за стенами города был слышан гул городских людей, которым по меркам города было рано расходиться.

Вот такие сильные отличия были тут, одни с приближением ночи не высовывали нос с дому, а вторых не загонишь в дом. Большинство жителей империи, которые могли сослужить службу, были отосланы на границу. Но остались дети, старики, не пригодные мужья, которые всё же и тут нужны были, так же осталось много женщин.