Жгучие травы и темные воды

Марыся, нетерпеливо поджидая графиню на лавке, сразу же подскочила к ней, предложив свои услуги, и женщины удалились за занавесь, откуда немедленно послышалась оживленная болтовня и хихиканье.

– Благодарю вас, хозяюшки, за ночлег и еду, – вежливо обратился Альтаир к Ольге и хромой малышке.

– А мы тоже пойдем к отцу Михаилу, – радостно сообщила девчушка. – Аннушке пора заниматься, а после того, как мальчишки закидали ее грязью… – она осеклась под суровым взглядом матери.

– Если вам нужна моя помощь и сопровождение – дайте знать, – деликатно предложил свои услуги Альтаир.

Ольга сначала отказалась со свойственным ей непроницаемым выражением лица:

– Мы справимся.

Но затем, немного смягчившись, добавила:

– Однако в вашей компании, господин, детям будет спокойнее.

– Женщинам не принято учиться в этих местах, – объяснила она, выходя из дома. – В церковную школу ходят только мальчики. Я же думаю, что умение считать и писать еще никому не повредило, поэтому Аннушка ходит заниматься к отцу Михаилу отдельно от других учеников, после уроков.

Но не всем в деревне это нравится, – с горечью признала Ольга и отворила калитку. Аннушка уже стояла у дороги, поджидая мать, и с облегчением вздохнула, узнав о том, что Альтаир их проводит.

Не успели они сделать несколько шагов, как раздался ужасный шум и крики. На дороге показались двое: девушка, истошно вопя, отчаянно пыталась вырваться из крепких рук мужчины, а тот держал ее за растрепанную косу и изо всех сил лупил широким кожаным ремнем.

В конце концов девушка в изнеможении упала, а ее истязатель продолжил избиение кулаками. На крики стали постепенно собираться встревоженные жители, но многие, разглядев участников драки, тут же расходились.

– Опять Георгий дочь дубасит, – насмешливо провозгласил подоспевший к зрелищу чумазый Антон, аппетитно хрустящий яблоком.

– Опять? – вопросительно уточнил у мальчишки Альтаир.

– Ну да, она гулящая, а сегодняшнюю ночь на сеновале с вашими солдатами миловалась, – беззаботно поделился сведениями Антон, ничуть не смущаясь сурового выражения лица Ольги.

Та неодобрительно наблюдала за побоями, крепко сжав губы и отвернув рукой лицо младшей дочери от этого зрелища.

– Убью, паскуда, если в подоле принесешь! – громогласно заявил разъяренный отец, припечатав свое обещание пинком сапога. Девушка вовсю ревела, размазывая по лицу кровь, смешавшуюся с дорожной пылью, но жалости у соседей не снискала, видимо, и вправду из-за своего непотребного поведения.