Волшебный камень

Да ты и сам его знаешь… Лукомцев…

Нестеров протянул Даше руку и весело сказал:

– Ну, если Лукомцев, то поздравляю. Он чудесный парень!

– Чудесный? – Тут девушка вспыхнула и сердито сказала: – Да что он мне! Это же они все смеются…

Но Варя подала какой-то таинственный знак подругам, и девушки исчезли, только их смех еще слышался где-то в дальних комнатах. Варя взяла Сергея под руку и повела наверх.

– Теперь уже можно!

Они остановились посреди комнаты, и Варя, положив руки на его плечи, пытливо заглянула в глаза.

– Нет, ты совсем не изменился. А я так боялась…

– Почему я должен был измениться? – скрывая легкую горечь, возникшую от ее вопроса, спросил он.

Она не слушала.

– Нет, все-таки изменился. Стал каким-то суровым. Даже голос такой, будто сейчас станешь командовать. И этот шрам… – Она отвела рукой волосы с его лба и погладила шрам кончиками пальцев. – Но это все пройдет! Погоди, я тебя буду так беречь, что ты и не заметишь, как выздоровеешь! И, извини, командовать теперь буду я! – Она вдруг закрыла лицо руками и с трогательной тоской, голосом, ставшим глуше и женственнее, сказала: – Как я тебя ждала! Полтора года тоски! И только твои письма, такие короткие-короткие…

Он прижал ее к себе, с трудом дыша от стеснения в груди, словно ему не хватало воздуха.

– Разве я короткие письма писал? А мой командир все бранился, что я много тебе пишу и мало занимаюсь с людьми.

Она не приняла его шутки. Медленно и нежно касаясь пальцами шрамов на его голове, она повторила как будто про себя:

– Нет, ты все такой же, и я очень рада…

Она ждала чего-то с тихой веселостью, и Сергею стало стыдно, что он еще до сих пор не поцеловал эти милые чуть сморщенные губы, не сказал всех давно найденных и тщательно сохраненных в тайниках души слов.

За эти полтора года она стала не то чтобы старше, – для нее еще не существовало постарения, – а умудреннее, женственнее. И опять-таки это было не очень точное определение: прибавился не столько опыт жизни, сколько опыт понимания, рассудительность, умение размышлять. Вероятно, теперь Варя чаще перебирала в памяти разрушенные мечты, нежели сочиняла и загадывала новые.