Волшебный камень

 – Жив! А? Вот хорошо-то! А говорили, что ты тяжело ранен… Где это тебя?

– Под Сталинградом, – нехотя ответил Нестеров и принужденно, входя в тон Палехова, добавил: – Но все это пустяки. Гораздо важней то, что с компасом, боюсь, будет трудно работать, стрелка врать станет, слишком много, говорил мне в госпитале врач, железа внутрь принял…

– И все шутит, все шутит! – восторженно закричал Палехов. – Но знаешь, – заговорил он вдруг проникновенно, – я тобой не очень доволен, нет, не очень! Не бережешь себя, да и с нами не считаешься! Конечно, мы не герои, не воевали, но все-таки надо было подумать и о том, что мы тут уже два года безвыездно просидели! Люди из эвакуации возвращаются, а мы из экспедиции никак не выберемся…

– Ты имеешь в виду новое задание?

– Да, да, да! Прямо скажу – огорошил! Но это, так сказать, мое личное мнение.

Комитету, конечно, виднее. Хотя признаться, ума не приложу – что мы тут еще можем найти? А ведь в задании прямо сказано: обратить особое внимание на алмазы и вольфрам… Ну, об этом я еще снесусь с комитетом, а ты-то, ты-то что будешь делать? Знаешь, я думаю, тебе пока следует отдохнуть. Я понимаю, в комитете не знали местных условий, потому и дали тебе это задание…

– Я сам взял его! – жестко сказал Нестеров.

– Ну конечно, конечно, я не спорю, – замахал Палехов короткими руками, словно успокаивая его. – Вот только людей у нас нет, рабочих-то я отпустил, ты уж извини, о твоем приезде не знал, – несколько язвительно ввернул он, – так что зимние разведки вести все равно не с кем… Ну а весной, глядишь, и надобность в этом отпадет – ведь мы-то свои люди, знаем, что найти алмазы трудно, ох, трудно!

Нестеров работал с Палеховым много лет, никогда между ними никаких ссор не было, но теперь в этом человеке ему все не нравилось.

То ли Нестеров подходил нынче к людям с другими мерками и требованиями, то ли сам Палехов за эти полтора года изменился. Во всяком случае, Нестеров знал одно: на фронте он не хотел бы иметь Палехова своим начальником, да и здесь подчиненное положение грозило ему, по-видимому, многими неприятностями.

Он смотрел на Палехова испытующе, так, словно перед ним стоял человек, которого еще предстояло узнать. Палехов заметил это и сбился со своего развязного тона. Вначале он все время перебивал Нестерова, не давая сказать ни слова и как бы подсказывая ему решение, заранее убеждая, что оно придумано совместно, а тут вдруг замолчал и посматривал на Нестерова настороженно, даже чуть испуганно.