Снежок тотального уничтожения

Ну зачем, зачем я еду на это Мирочкино мероприятие? Чего бы там ни намечалось, я явно буду там не ко двору. Не вписываюсь я в ее окружение!

Я с тоской оглядела свои голубые джинсы и тунику. Светлый деним делал ноги еще толще, а свободная размахайка из псевдо-шелка вовсе не скрывала лишние килограммы. Ну куда, куда я еду? На всеобщее посмешище?

– Садись в электричку и езжай по направлению к Каланчевке, – распорядилась вчера Мирочка по телефону.

Ну, еду. А дальше куда? Об этом я почему-то забыла спросить.

Слезы уже стояли в глазах и были готовы вот-вот вырваться наружу.

Нет уж, не буду тут ныть и позориться перед симпатичным отзывчивым дедулей! Но тут, как назло, нахлынули воспоминания о вчерашнем позднем вечере.

Сергуня был в душе, когда мне пришло смс-сообщение. Думая, что это Мирочка забыла что-то сообщить мне, я схватила телефон и только тогда поняла, что ошиблась. У нас с мужем одинаковые трубки, сообщение пришло ему.

Я не шпионю за супругом, не роюсь в его компьютере и телефоне, но переписку я уже открыла.

«Мой пушистик, перезвони мне, когда твоя корова заснет. Целую, твоя Зая».

Ну и как вам подобное?

Слезы таки прорвали плотину и ничем не сдерживаемым потоком хлынули по щекам, размывая макияж и, струясь вниз по шее, стекали за ворот блузы.

Наверняка, я была сейчас похожа на мымру с распухшим носом и грязной мордой. Но мне было все равно. Я плакала бурно, даже с некоторым удовольствием, с хлюпаньем и стонами.

– Дитя мое, не плачьте! – закурлыкал старичок напротив. – Нет такой проблемы, над которой стоит так убиваться и которую нельзя решить. Вот, держите, вытрите свое милое личико…

Я с благодарностью приняла белый кружевной платочек, трубно в него высморкалась, а потом принялась утирать свое «милое личико», то есть, кошмарную физиономию.

Дедуля еще что-то щебетал с ласковой и хитрой улыбочкой, но я уже ничего не слышала.

Сначала я оглохла, потом потеряла способность что-либо видеть. Затем – думать и, наконец, лишилась чувств.

Какой-то частью своего почти отключившегося сознания я чувствовала, что меня несет куда-то, сквозь тьму. Несет бережно, плавно, покачивая, словно на волнах. Потом осторожно опускает на что-то мягкое, пахнущее древесиной и хвоей.

И все, больше я ничего не чувствовала…

– Матреша, просыпайся! – вкрадчивый, тягучий голосок медом пролился в мои уши.