Чёртовы кресты

Новая сотрудница всё ещё стеснялась коллег и пока не знала, где они шутят, а где серьёзны. Андрей действительно был ничего так, симпатичный. Но говорить ему об этом сейчас точно не стоило. Раньше, когда сидели в кафешке, может, и сказала бы. Но не сейчас.

В дверь купе постучали. Ответить ребята не успели, дверь плавно отъехала в сторону, и вошли два пограничника. Коротко поздоровались, глянули документы и визы, на рюкзаки даже внимания не обратили. Вышли, чуть прикрыв дверь.

– И всё? – разочарованно спросила Лика.

Тим и Андрей синхронно пожали плечами.

– А кто это у нас такой чудесный тут, – вдруг засюсюкала Лика. – Чей это нос у нас шладкий?!

В не до конца закрытую дверь действительно просунулся собачий нос. Вслед за носом появился и его обладатель – довольно миролюбивого вида пёс. Помесь немецкой овчарки с кем-то вроде колли. Пёс, крутым боком отодвинув дверь пошире, протиснулся в купе и стал обнюхивать рюкзаки, его-то они интересовали очень и очень.

– Запрещённое ищет, – сообщил Андрей и на всякий случай подобрал ноги на полку, чтобы не мешать службе мохнатого пограничника и не загораживать доступ к вещам.

– А может, он голодный просто? – Лика уже запустила руку в пакет с сушками.

– Служебных собак кормить запрещено! – ответил за пса Тимур. – Да и не возьмёт он, они умные и дрессированные.

Умный дрессированный пёс строго посмотрел на Тимура, потом развернулся к Лике, задев пушистым хвостом Андрея, и слизнул предложенное Ликой угощение.

– Это же наши королёвские сушки! – воскликнул Андрей. – Я их специально купил, чтобы вдали от Родины съесть, размышляя о нелёгкой судьбе следователя на чужбине.

– Ой, ну Андрей Андреевич, – Лика улыбнулась. – Неужели вам жалко для такого красавца?

– Фу! – прикрикнул Тим. – Фу, тебе говорят!

– Мне кажется, Тимур Сергеевич, он не понимает по-русски, – вставил Андрей, отряхивая шерсть с майки.

– А как будет «фу» по-польски?

– А уже и неважно, коллеги, – Лика положила опустевший пакетик на стол. – Тебя погладить-то можно, служебный?

Пёс грустно проводил взглядом шуршащий пакет, ткнулся мохнатым лбом Лике в ладонь и, развернувшись, осыпая шерстью всех троих, поскакал в коридор. Досмотр сам себя не досмотрит. А тут и так всё понятно – сушки закончились, ничего более привлекательного по сумкам не разложено.