БРИГ

Точную картину и хронологию сейчас можно установить едва ли, но, опираясь, опять же, на память капитана, можно составить некое, местами даже точное, представление о тех событиях «У’табской катастрофы», в которых он принял непосредственное участие.

Он стоял на вахте, обеспечивая охрану шлюзового отсека. Их корабль вот уже вторые корабельные сутки был пришвартован к Нускаму магнитными якорями и жесткой сцепкой. Ученые суетились за бортом, стараясь взять пробы, измерить какие-то параметры, словом занимались своей скучной тягомотиной.

Матросы охранения, как могли, убивали время, отсчитывая минуты от вахты до вахты.

Насмотревшись вдоволь через прозрачные стены на уходящие вверх и вниз гигантские обводы бублика, и даже утомившись уже от всяких впечатлений за предыдущую вахту, матрос Риден задремал. Прямо так, стоя, чуть опершись спиной о стену. Как и многие матросы, он умел на посту впадать в пограничное состояние между сном и бодрствованием; и вроде не совсем спит, и не очень-то чтобы бодрствует.

В этот же раз, видимо, он на этой границе заступил на сторону сна чуть больше.

Коридор отсека начал сереть и вспучиваться, как будто плавясь от колоссальной температуры. Затем все объяло пламя, и наступила первозданная густая тьма. Риден дернул головой и видение исчезло.

Он несколько раз сильно выпучил глаза и сделал сильный вдох, чтобы не задремать снова, и тут же повторно провалился в полусон.

Во тьме возникла огромная, размером чуть не с саму тьму, серая пелена.

Стало ясно, что это – холст, и не такой уж он серый, а очень даже разноцветный, заполненный бесчисленным множеством крохотных рисунков, больше похожих на символы неизвестного алфавита. Символы эти жили своей жизнью, переливались разными цветами, меняли форму и цвет, соединялись с другими символами и делились на несколько новых.

Эти метаморфозы ускорялись, а картинки совсем разошлись – теперь они образовывались в сложные и причудливые структуры, в которых узнавались некие странные существа, конструкции, машины; затем все это лопнуло, разлетелось золотистой пылью и Риден узрел на холсте две планеты У’табов.