Доперст: быть живым – страшно!

Я впервые ощущал холод, темноту, страх… Я впервые узнал, что есть душа, необходимость самостоятельно принимать решения…

Например, я понятия не имел, что нужно делать в такой обстановке: когда вошёл в холодный тёмный подъезд. Просто искал какое-то местечко, в котором оказался бы источник тепла.

…Итак, в полутьме я разглядел ведущие вверх ступеньки.

Однако подняться по ним я не успел.

Полуэтажом выше вдруг распахнулась дверь, и в глаза ударил поток ослепляющего яркого света. Из него словно выдавилась тёмная человеческая фигура.

– Чего тебе, бомжара?.. – с какой-то весёлой злостью спросил голос – не вызывало сомнения, что вопрос обращён ко мне.

Только что я не знал этого языка. Однако теперь вдруг понял, что этот язык – мой родной, и что я умею на нём разговаривать.

– Погреться бы… – срывающимся от сотрясающей тело дрожи отозвался я. – Замерзаю…

– Ща я тебе хлебало согрею! – сообщил голос.

И кто-то начал спускаться по ступенькам.

– Да брось его, Костян! – окликнул кто-то из сияющего нутра распахнутой двери.

– И то! – согласился спускавшийся. И – уже мне: – Дай дорогу, бич, а то передумаю!..

Я подался в сторону. Послушно и поспешно.

Парень, которого назвали Костяном, весело гикнул, и громко толкнул входную дверь. Та гукнула, однако не поддалась. Костян громко произнёс несколько непонятных мне слов. И тут же вроде как осёкся.

– А ты и в самом деле валил бы отсюда на хрен! – послышался от светового пятна второй голос.

– Замерзаю… – просипел я.

– Ну, это вопрос не ко мне. Я не мать Тереза, и не служба спасения, и даже не ЖКХ…

И светлый дверной проём угас.

А с улицы донёсся голос Костяна:

– Да я-то местный, командир!.. Вы лучше вон бомжа заберите, пока он дуба у вас на участке не врезал – в одном-то пиджачишке… – и снова добавил какие-то слова, которых я не знал.

– На хрен нам твой бомж!.

– А вы посмотрите – он вроде как в форме…

– В форме?..

Дверь снова попытались открыть. И мне в глаза ударил яркий луч – на этот раз исходящий из одной точки.

– Гражданин, ваши документы!..

Признаться, к этому моменту я уже вообще мало что соображал от пронзительного лютого холода.

– У меня ничего нет, – я обхватил себя руками, стараясь унять сотрясавшую тело крупную дрожь.

– Как так-то?..