Братишка, оставь покурить!

Ага, как же, здесь за дверью сидит и постигает науку мой сын, которого я не видел столько лет – а я буду ждать еще целых десять минут! Держи, как говорили в мое время, карман шире!

Теперь я уже был твердо убежден, что моя провожатая что-то знает про нашу семью. Потому что она четко поймала мое настроение, приняла его как должное. И, показав мне пальцем: мол, только тише, не шуметь, подошла к высокой двери класса. Слегка приоткрыла створку. Дождалась, когда с той стороны к ней кто-то подошел. Негромко переговорила.

И опять повернулась ко мне.

– Сейчас Ярослав выйдет к вам. И вы можете с ним уйти… – женщина уставилась мне в глаза.

Взгляд у нее был добрый, чуткий, мудрый, понимающий, доверчивый и вместе с тем требовательный. Наверное, так и должен смотреть Педагог, Учитель, которому верят его подопечные. – Надеюсь… – проговорила она твердо. – Надеюсь… Простите, как вас?..

– Константин Васильевич.

«Администрация» кивнула – очевидно, сопоставив отчество Ярослава с моим именем, удостоверилась в своих предположениях.

– Надеюсь, Константин Васильевич, – она требовательно глядела мне в глаза, – все будет в порядке?

Да, что-то она про меня знала. Впрочем, в этом ничего удивительного нет – в маленьких городках семейные проблемы всегда широко обсуждаются.

– Не переживайте, все будет нормально, – твердо заверил я ее.

В самом деле, что я мог сотворить, со своей справкой в кармане и без гроша за душой?

– Тогда всего вам доброго!

– Спасибо.

«Администрация» повернулась и застучала каблучками по коридору.

Эх, пойти бы за ней!..

Но тут раздался скрип отворяющейся двери, который разом отвлек меня от грешных мыслей. Из класса вышел сын. Мой сын. Сын, которого я не видел так давно.

4

Больше всего я боялся, что сын меня просто не узнает и мне придется ему объяснять, кто я такой и откуда взялся. Еще я очень боялся, что Ярослав узнает меня и тут же уйдет, вернется в класс или еще как-нибудь продемонстрирует свое нежелание общаться со мной. И того, чтобы он не расплакался и повис мне на шее, хлюпая и растирая сопли и слезы, я тоже боялся…

Я вообще боялся этой встречи.

Потому что не знал, как отреагирует на мое появление в его жизни единственный на земле близкий мне человек. Близкий по крови – и совершенно неведомо, является ли, вернее, станет ли он мне близким по духу.

Однако все получилось совершенно не так, как рисовалось мне в воображении.

Ярослав вышел в коридор, забросив за спину сумку на длинных ручках.