Киднеппинг по-русски

Поэтому друзья решили еще постоять, пользуясь немногим оставшимся теплом, попить пивка. Взяли по парочке «Трехгорного», отошли от пристанционной толчеи и пристроились под линялым зонтом-тентом.

Говорили, как чаще всего бывает у мужчин в такие минуты, о работе.

– Слыхал? Семенов из второго уходит…

– Да ну! – удивился Максимчук. – Куда?

– Где больше платят, – усмехнулся Олег.

– Это-то понятно. Семенов своего не упустит. А куда конкретно?

– Не знаю. Не говорит. Ты же его знаешь – молчит и важно надувает щеки… Куда наши обычно уходят? Либо в коммерческие структуры…

– Либо к тем, кто «пасет» и «доит» коммерческие структуры, – подхватил, ухмыльнувшись, Александр.

 – Наш брат, оперативник, и у тех и у других в цене. Чего не скажешь о любимом государстве… Дома сегодня, значит, опять скандалец намечается.

– Не понял.

– Так ведь моя супружница дружит с Семенихой. Значит, нонче опять начнется промывание мозгов: бросай свою милицию, иди в коммерцию…

– Не говори, – вздохнул Олег.

 – Сам последний раз приношу домой получку, жена села и заплакала. У нее сапог нет, дети растут – не успеваем обновы покупать… Обо мне уж и речи не идет: единственная более или менее нормальная одежка – костюм свадебный да еще форменный мундир парадный…

Из-под сени деревьев со стороны Пятницкой присеменила бодренькая старушенция.

Остановилась рядом, умильно уставилась на друзей.

– Сынки, бутылочки оставите?

– Оставим, только дай спокойно попить, бабка! – резко ответил Максимчук.

– Пейте, пейте, сынки, – с готовностью закивала бабка и подалась в сторону.

Пристроилась неподалеку, зорко поглядывая, чтобы заветную стеклотару кто из конкурентов не перехватил.

Александр почувствовал, как напрягся Олег. Он культурный, он вежливый…

Конечно, осуждает сейчас Максимчука за резкость.

– Достают ведь, – оправдываясь перед другом, сказал Александр. – Видит же, что стоим, разговариваем, никого не трогаем, примуса починяем – так рядом надо торчать и в рот заглядывать…

Самопалов во всегдашней своей манере, мягко, будто извиняясь, возразил после паузы:

– Мне, Саня, и самому это неприятно.

Только она ж, бабка эта, не виновата, что ее в такое положение поставили…

– С одной стороны, конечно, не виновата. Но я так рассуждаю. У меня в Белоруссии бабушка живет. Всю жизнь вкалывала, как папа Карло. Или как Золушка до того, как принца встретила. Ей тоже сейчас несладко – сам знаешь, какова жизнь в Белоруссии.