Белый олень. Часть 2. Стюардесса

Ты про автобус еще не слышал, поди?

– Откуда? Час всего на земле забайкальской…

– Ну и вот: шел автобус с курортниками в Черемхово, человек тридцать, вроде, ехало. Догнали на двух иномарках, прижали к бордюру, ворвались и ободрали всех до единого. Один мужчина, военный, говорят, попробовал сопротивляться, так выволокли наружу и тут же пристрелили! И никто не вступился, никто…

– Кто вступиться? Точно так же и пришибут.

– А в городе-то, посмотри: чуть стемнело, ни души не увидишь. Как вымерло. Все по домам сидят, высунуться боятся.

Я девчонкой совсем была и как-то раз шла одна часа в два ночи со дня рождения подружки по техникуму – так хоть бы слово мне кто плохое сказал, не то что – напал.

– Давно это было, Маша, – мрачно сказал Сергей.

– Давно, – словно эхо, грустно подтвердила она. – Теперь уж так не будет, изменился народ… А у нас-то на даче точно местные ребята напакостили.

– Откуда такая уверенность?

– Дней за десять до гибели поймал Андрей в малиннике трех мальчишек. И хоть поломали они много кустов, уши драть им не стал, а всучил каждому по лопате и заставил что-то там рыть.

Потом смеялся, когда мне рассказывал: мол, главное в перевоспитании – труд. Вот и отомстили, сопляки.

– С ними кто-то разговаривал?

– Андрей для этого и поехал. Все посмеивался, говорил, что еще придется дать урок трудового воспитания. Не доехал… Теперь некому разговаривать.

– Он… он сразу, Маша? – предупредительно уточнил Сергей.

– Врачи утверждают – сразу. И не особо-то высоко сорвался, метров около десяти там, не больше, а… насмерть.

Говорят – не мучился, от удара сломались шейные позвонки, да и голова сильно пострадала…

– Машина не горела?

– Нет. Дождь, наверное, помешал, лило в то время дней десять подряд. А «Москвич» восстановлению не подлежит, он и так-то у нас старенький был. Андрюша все о «Ниве» мечтал, подкопим, говорил, Марийка, денежек и купим, а «Москвича» Володьке оставим – пусть учится. На «Ниве» мы на рыбалку да на охоту туда проедем, куда и на танке не проберешься.

– Володя-то как, отошел немного?

– Сейчас – да. А по первости лежал на кровати днями, все думал, думал. Загляну в комнату, а у него слезы по щекам. Наталья, та как-то быстрее в себя пришла, постарше все-таки. Я уж всяко с ними: жить, говорю, надо, ребята. В го'ре всю жизнь не проведешь. Папку помнить, почаще его навещать. И ему спокойнее там лежать будет… Словом, чего только не говорила. Месяца через два потихоньку оба отходить, вроде, стали.