Белый олень. Часть 2. Стюардесса

 – Я встретился с вами только с третьего раза, товарищ капитан. Понимаю вашу занятость, поэтому хочу уточнить: могу рассчитывать на полчаса?

Хомяков с удивлением глянул на него:

– Да хоть на полдня, если проблема того заслуживает.

Сергею ответ понравился своей лаконичностью.

– Думаю, больше получаса не потребуется. Дело в том, что я – бывший командир самолёта Ан-2, а вторым пилотом у меня был известный вам Евгений Коробов. Поэтому сначала хотел бы узнать, есть ли что-то новое по расследованию?

И без того невесёлое лицо Хомякова заугрюмело ещё больше:

– Нового, к сожалению, ничего.

На это дело прокуратура скоро поставит «глухарь»… Или «вися'к», что в принципе одно и тоже.

«Висяк», «глухарь»! Сергею даже не потребовалось расшифровки этих специфических терминов. «Глухарь» на милицейском жаргоне отнюдь не название большой таёжной птицы, это глухое дело, которое не раскрыто и повисло во времени. Отсюда, разумеется, и «висяк».

– У вас есть, что сообщить следствию или просто хотели узнать про Коробова?

– И то, и другое.

– Тогда давайте начнём с первого, – предложил Хомяков. – По крайней мере, встреча будет носить обоснованный характер. Итак, я вас слушаю.

– Скажите, товарищ капитан, вы проводили параллель между гибелью второго пилота Коробова и гибелью командира самолёта Кедрова? – начал Сергей.

– Я не понял: вы пришли что-то сообщить или контролировать ход следствия? – нахмурился сильнее Хомяков.

– Контролировать… Какое у меня на это право? – пробормотал Сергей.

 – Просто я пытаюсь поконкретней скомпоновать свои соображения.

– Ну, проводили параллель, – нетерпеливо перебил его следователь. – Что из того?

– Вам не показалось, что трагическая гибель одного члена экипажа как-то связана с насильственной смертью другого? Тем более что оба события почти совпали по времени.

– И всё-таки вы проводите анализ следствия! – досадливо поморщился Хомяков. – А я вот никак не могу представить себя в кабине вашего самолёта, дающим указания по выполнению, ну, например, взлёта…

Сергей густо побагровел:

– Вы меня не так поняли.

Дело в том, что этот парень, этот лётчик… Словом, это мой друг, воспитанник, если хотите. И я должен, обязан, чем только могу…

Его волнения и сбивчивая речь произвели на следователя впечатление. Предав голосу теплоты, Хомяков проговорил:

– Я все понимаю, Сергей, извини, что так фамильярно, но мы вроде дети одного поколения, так что давай на «ты», если не возражаешь.