Вернись после смерти

Итак, вопрос первый: списки ваших односельчан, призванных в армию с самого первого дня войны, где хранятся?

– Здесь, где ж им больше-то быть, – Аксенов кивнул на грубо сколоченную из толстых досок полку, висевшую на бревенчатой стене.

– Нам необходимо их посмотреть.

– Всегда, пожалуйста… – он подошел к полке, торопливо принялся перебирать лежавшие на ней папки с документами, было видно, что ими давно никто не пользовался: после каждого движения председателя поднималось облачко пыли.

Постаравшись придать голосу еще больше теплоты, Степанов спросил:

– Сами-то давно с фронта, Елизар Максимович?

– Да уж два месяца скоро будет, – отозвался тот, не переставая заниматься поисками.

– Где вас обезручило?

– Под Воронежом. В третью атаку пошли в тот день. Разрывной пулей стукнуло в локоть, упал на спину. Это и спасло. Тут немец тяжелый снаряд по нашей цепи положил. Всех ребят, кто со мной рядом был, в клочья разнесло, а мне, лежачему, только лицо да грудь осколками посекло малость. Считай, еще повезло… Вот, нашел, кажись, – Аксенов достал толстую серую папку, сдунув с нее пыль, протянул майору.

Рука его заметно дрожала. – Тут все наши посельщики указаны, кто на войну ушел. Здесь же и те, кто прямо со срочной службы в действующую армию угодил, довоенные призыва, короче.

– Займитесь, Петр Иванович. – Степанов передвинул папку к Тихонову. – А к вам, Елизар Максимович, у меня будет ряд вопросов.

– Слушаю, товарищ майор, – Аксенов, не мигая «прицелился» в чекиста.

– Вопрос первый: вы хорошо знали убитого Горяева Николая Федотовича?

– Конечно.

Как-никак в одном поселке живем. Жили… – поправил он себя и нахмурился.

– Что можете сказать о нем?

– Это, в каком смысле? – осторожно осведомился председатель.

– Да в самом прямом. Вот как бы вы писали служебную характеристику на этого человека, так и расскажите. Только поподробнее, естественно.

– Ну что можно сказать про Николая Федотовича… Человек он геройский, так я доложу. Бывший красный партизан.

Активист, долго состоял в поселковом Правлении. Всей округе известный охотник-промысловик. Пенсионер уж давно, а в колхозе работал, помогал, как мог. – Аксенов умолк и как-то беспомощно пожал плечами. – Короче, свой в доску человек, надежный!

– Понятно, – раздумчиво проронил Степанов, постукивая пальцами по столу. – Один жил Горяев, никто не приезжал к нему в последнее время?

– Совсем один. Как старуху-то схоронил, так и вовсе перестал на улицу выходить.