Вернись после смерти

Прения офицеров остановил Шадрин:

– Каждый из вас, товарищи, по-своему прав и обе версии мы будем отрабатывать полностью… – он хотел, было развить свою мысль дальше, но длинный телефонный звонок прервал его, заставил снять трубку. В разом возникшей тишине огромного кабинета отчетливо зазвучал чей-то тревожно-возбужденный голос, и по тому, как вдруг помрачнело лицо полковника, сотрудники поняли: произошло нечто чрезвычайное.

Шадрин медленно опустил трубку, какое-то время отрешенно смотрел на аппарат, словно переосмысливал услышанное, потом поднял голову и сказал:

– Только что был осуществлен налет на Ко'ндинскую ветлечебницу. Убито трое сотрудников, унесено около пуда яда-стрихнина. Люди застрелены двумя пулями, каждое второе ранение – в голову, позади левого уха. В преступлении, кажется, снова участвовал «Парабеллум».

Совещание прерывается, группе майора Степанова – срочный выезд на место происшествия.

Теснясь, поправляя ремни с оружием, чекисты устремились к выходу, в кабинете задержался лишь Баркун. Полковник, стиснув ладонями виски, застыл за столом в каменной неподвижности.

– Степанов, вероятно, во многом прав, Сергей Сергеевич, – наконец проговорил он севшим голосом. – Всё это мало похоже на действия простых уголовников: оружие, боеприпасы, взрывчатка, яд… Что-то здесь не вяжется.

– А я все-таки продолжаю отстаивать свою версию! – упрямо возразил Баркун. – Надо ехать в Еремино, разбираться там тщательно и до конца. Игнатьев – это единственная пока реальная зацепка.

– Ну тогда и отправляйтесь поутру, вашу версию вам и отрабатывать.

– Разрешите идти, товарищ полковник?

– Идите, – утомленно кивнул Шадрин.

Оставшись один, он подошел к окну, резким движением раздвинул тяжелые зеленые портьеры, приоткрыл створку рамы и долго стоял, прикрыв глаза, вдыхая свежий воздух поздней летней ночи.

Глава 4

«Мы[14 - Данный архивный документ автором значительно сокращен, но его стилистика и орфография сохранены полностью.