Вернись после смерти

 – Чем занимался все эти годы, если не секрет?

– Теперь уже не секрет, торговать пришлось за родными пределами…

– Значит, в купцы-негоцианты подался?

– Пришлось, куда ж денешься… Теперь вот тут второй месяц.

Некоторое время они пристально рассматривали один другого.

– А и постарел же ты, сеньор коронель[31 - Коронель – полковник (испанск.)] Алехандро Сандрино, – сказал, наконец, Севастьянов, грустно покачав головой.

– Да и ты не помолодел, сеньор хенераль-команданте[32 - Хенераль-команданте – генерал-майор (испанск.

)] Андриано Себастьян, – усмехнулся Шадрин, принимая его игру. – Уж извини, что величаю тебя прежним званием.

– А оно всё едино, что генерал-майор, что комиссар госбезопасности… – разрешающе махнул рукой Севастьянов и сокрушенно, но улыбчиво, добавил. – Скажем прямо, ещё совсем недавно мы смотрелись побойчее. Но давай утешимся тем, что старость – это главная заслуга прошлых лет.

Он шутил, но в глубоко посаженных зеленоватых глазах боевого товарища, Шадрин ясно видел тревогу и исподволь готовил себя к тому, главному, ради чего так экстренно был вызван сюда.

И, видимо, уловив его душевное состояние и оттягивая время, давая тем самым собраться и успокоиться, Севастьянов спросил:

– Если мне не изменяет память, в последний раз мы виделись в тридцать шестом, где-то на Бискайском побережье: в Овьедо или Бильбао?

– Нет, это было в июне тридцать седьмого, – подумав, уверенно сказал Шадрин, – в штабе двенадцатой ударной, перед наступлением на Уэску.

– Несостоявшимся наступлением…[33 - 11-го июня 1937 года началось наступление республиканских войск на важный стратегический пункт армии диктатора Франко город Уэску.

Ударной группой при этом была 12-я интернациональная бригада под командованием венгерского генерала Лукача (Матэ Залки). Ввиду его гибели в самом начале операции, возникла штабная неразбериха, и наступление было сорвано. Впоследствии 12-й интербригадой командовал австрийский генерал Манфред Штерн (Эмилио Клебер).] – угрюмо добавил Севастьянов.

– Время-то как летит, а? – задумчиво промолвил Шадрин. – Будто вчера это было, а на самом деле всё в далеком-далеком прошлом.

– Прошлое не вернешь, за будущим не угонишься… – всё так же невесело констатировал Севастьянов. – Истина незыблемая и вечная. И ничего тут не попишешь.

Они немного помолчали, мысленно вернувшись к событиям тех далеких дней.

– Как твоя семья, Александр Николаевич? – наконец возобновил диалог Севастьянов.

– У нас всё хорошо.