Злая, злая планета

Резким движением он выключил тусклый рыжий фонарь и до крайности неприятным голосом известил нас:

– Будете болтать – задушу, как котят.

Вот и весь сказ… н-да.

Мне ничего не оставалось, как отвернуться лицом к стене и постараться уснуть, но вот ведь незадача! Очень быстро я понял, что спать не хочу совершенно, да и сон отнюдь не желает посетить меня. Ещё через какое-то время, когда я порядком навертелся из стороны в сторону, отлежал все бока, то наконец понял, что заснуть мне точно не удастся. У меня затекли все конечности, начала мучить жажда, нечем было дышать и самое ужасное – не было никакой возможности покинуть багажник, ни единой.

Я мог бы получить вожделенную свободу, только если Кирсанов прикажет остановить машину.

Где мы? Сколько мы проехали? Ищут ли нас? Видел ли нас кто-то ночью? Напали уже на наш след или нет?

Все эти, и многие другие вопросы мучили меня. Но больше мучил тот факт, что никому в нашей команде даже и в голову не взбрело сообщить мне хоть что-то. Да за кого они меня принимают? За тварь бессловесную? Меня начал душить гнев.

Я подумал, что как только вездеход остановиться, я им все выскажу начистоту. Я им докажу, что со мной тоже надо считаться, я живой человек, я право имею!

И тут невольный голосок где-то внутри меня тонко хихикнул. Меня это прямо-таки взбесило. Что ты возомнил о себе, ехидно осведомился голосок? Право он имеет. Ты хоть что-то сделал для других? Какую ценность ты представляешь?

И я сразу испугался, что Кирсанов меня прогонит, если я начну открывать рот и решимость моя угасла так же быстро, как и разгорелась и я вновь остался наедине с собой, со своей неуверенностью и мучительной неспособностью заснуть.

Такое и ему же подобное состояние мне пришлось испытывать в нашем путешествии весьма часто. То испытание, которое мы себе выбрали, на поверку, оказалось едва ли нам под силу и по мере того, как обстановка становилась все более напряженной, портились наши отношения и все труднее мне было сносить вечные уколы и издевки Димы, приказной тон Кирсанова и попытки понять, чего ради я потащился с ними в эту отчаянную авантюру.

Кирсанов осознал, что он во много раз переоценил наши возможности, примерно через пять часов пути, которые стали единственным отрезком дороги до Хабаровска, когда мы смогли двигаться без остановок и с большой скоростью на протяжении такого долгого времени.

Проехав около двухсот километров от Владивостока, мы попали в метель, которая через пару часов превратилась в буран.